ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— В таком случае, — потребовал отец, все еще с некоторой угрозой в голосе, — каково будет ваше честное и непредвзятое мнение о генерале Стерлинге Прайсе?

— О! — Старый хрыч Ричардсон всем своим видом выразил бурный восторг. — Вне всякого сомнения, то был истинный джентльмен и благороднейшей души человек!

— Гхм-м-мм! — повторил отец. — Для выходца с Востока вы обнаруживаете поразительное чувство такта и незаурядный здравый смысл! Беда в том, что здесь, на Медвежьем Ручье, мы лишены возможности принимать новых поселенцев, даже ежели они истинные демократы. У нас на каждой жалкой сотне квадратных миль и так уже проживает по девять или десять семейств, а потому дальнейшего перенаселения местности нам допустить никак нельзя!

— Люди в обозе вымотались почти до предела! — возопил старик Ричардсон. — Как же нам теперь быть? Ведь куда ни глянь, старожилы захватили самые лучшие земли, а теперь мало того что они нас отовсюду гонят, но еще и заявляют, что будут и дальше гнать, хотя никаких законных прав у них на это нету!

— Законные права! Ха! — фыркнул папаша. — Ха и еще раз ха! Засуньте их себе в задницу! В этом краю все права, законные и незаконные, принадлежат тому, у кого больше патронов и кто умеет лучше стрелять! Но не горюйте! Есть тут у меня на примете одно местечко, в Аризоне. Совсем недалеко. Отсюда — дней десять—пятнадцать караванного пути, не больше. Оно называется Каньон Охотничьих Ножей и подойдет вам как нельзя лучше. Ведь, по моему разумению, все ваши люди скорее фермеры, нежели охотники, верно?

— Верно, — вздохнул старик Ричардсон. — Но как же нам туда добраться? Люди и скотина совсем притомились, припасы подходят к концу, дорога незнакомая…

— Мой сын, Брекенридж, как раз сейчас свободен. Он с огромным удовольствием проводит вас, — весьма благожелательно заверил его мой отец. — Разве не так, Брек?

— Нет! — правдиво ответил я. — Совсем не так. Какого, спрашивается, дьявола я должен тащиться хрен знает куда, да к тому же по дороге пасти все это чертово стадо молочных телят, у которых до сих пор ноги подгибаются? Вдобавок…

— Он доставит вас всех прямиком до самого места в целости и сохранности! — по-прежнему очень благожелательно сказал папаша, начисто пропустив мимо ушей мое последнее высказывание. — К тому же мой сынишка всегда сам не свой от радости, ежели только ему удается протянуть руку помощи попавшим в беду фермерам. Верно, Брек?

Поняв бесполезность дальнейших препирательств, я просто плюнул под ноги, проворчал себе под нос пару черных слов и отправился седлать Капитана Кидда. Я заметил, что старый хрыч Ричардсон, да и его мальчишки тоже, все время как-то странно поглядывают на меня. Когда же Кэп Кидд, по своему обыкновению дико храпя, брыкаясь, посшибав половину перекладин передней изгороди кораля (а он всегда именно так и делает), стрелой вылетел оттуда и замер как вкопанный на расстоянии ровно в семнадцать с половиной дюймов от чертова фургона, лица всех Ричардсонов отчего-то сделались землисто-серыми, а глава семейства слабо пробормотал:

— Нам бы очень не хотелось утруждать вашего сына против его воли, мистер Элкинс! А уж тем более — понапрасну. Потому как мы, перво-наперво, вообще не собирались ехать в тот каньон, а во-вторых…

— Ну уж нет! — окончательно взбеленившись, проревел я. — Теперь вы поедете со мной в Каньон Охотничьих Ножей, и сделаете это как миленькие! Может, вы и не собирались ехать туда до тех пор, покуда я не начал седлать своего коня, зато сейчас собираетесь, уж это я вам точно говорю! А ну, трр-рогай!

С этими словами я разрядил свой шестизарядный прямо под ноги Ричардсоновым мулам, чтобы как следует приободрить этих тварей, отчего они отчаянно заревели и во всю мочь припустили вниз по тропе. Фургон бешено скакал с кочки на кочку, а старый хрыч Ричардсон сначала висел в воздухе, цепляясь за вожжи, а потом исполнял джигу, резво перелетая с одного подпрыгивающего конца козел на другой. Его мальчишки вопили во всю глотку, катаясь взад-вперед по дну чертовой повозки.

* * *

Вот так, во весь опор, мы и влетели в лагерь переселенцев. Большинство мужчин тут же схватились за оружие, женщины подняли визг, выхватывая из общей сутолоки своих детей, а один парень настолько растерялся, что свалился в громадный котел, где на медленном огне как раз закипали бобы. Этот недотепа поднял ужасный крик, утверждая, что его пытается сварить заживо целая орда диких индейцев.

Перед тем как въехать внутрь лагеря, старик Ричардсон как следует уперся ногами в козлы, изо всех сил натянул вожжи и заорал благим матом, кроя мулов почем зря. Но те уже закусили удила и абсолютно ничего не соображали. Поэтому мне пришлось чуть обогнать их, ухватиться покрепче за уздечку и осадить глупых тварей так, что они попросту грохнулись на задницу. Ну и уж конечно, старый хрыч Ричардсон должен был приготовиться к резкой остановке.

А потому нету никакой моей вины в том, что старый дурень улетел с козел на семнадцать с половиной футов вперед и расколол своей глупой головой дышло соседнего фургона. Нету и быть не может! И уж тем более я совершенно не повинен в том, что, покуда я доставал бедолагу из спутавшейся сбруи, один из мулов успел пару раз лягнуть его, а второй хорошенько укусил за задницу. Потому как всем известно: более подлых тварей, нежели эти мулы, не сыскать во всем белом свете, как бы хорошо вы с ними ни обращались!

Наконец в лагере не осталось ни одного человека, державшего рот на замке. Все они вопили: кто от изумления, кто от страха, кто от чего еще. Ричардсон, пошатываясь, встал на ноги, кое-как утер с лица кровь рукавом, после чего провозгласил:

— Успокойтеся! Успокойтеся все! У нас нет никакого повода волноваться! Вот перед вами истинный джентльмен! Его имя — Брекенридж Элкинс, и он, по своей доброте душевной, великодушно согласился сопровождать нас в Аризону, в те самые обетованные края, где земля так и сочится молоком и медом!

Обитатели лагеря встретили это известие без малейшего энтузиазма. Их тут было человек пятьдесят, по большей части женщины, дети и подростки — пыльные, усталые, измотанные долгой дорогой. Мужчин, способных держать оружие, во всем обозе едва ли насчитывалось около дюжины. Вдобавок все обозники в той или иной мере приходились старому хрычу Ричардсону родней. Тут были его братья и сестры, сыновья, дочери и внуки, племянники и племянницы, их мужья и жены, и все такое прочее. На всю эту орду имелась лишь одна действительно хорошенькая, но все еще незамужняя девушка — Бетти, младшая дочка старика Ричардсона.

К моменту нашего появления они как раз закончили завтрак и уже запрягали лошадей и мулов, так что нам удалось тронуться в путь без дальнейших проволочек. Я ехал во главе растянувшегося чуть не на милю обоза, рядом с фургоном старого Ричардсона. Спустя какое-то время старый хрыч неожиданно поинтересовался:

— Послушайте! Ежели Каньон Охотничьих Ножей — столь замечательное место, тогда отчего там до сих пор никто так и не обосновался?

— А-а, ерунда! — небрежно ответил я, думая о своем. — Кажется, там сначала были чьи-то поселения. Но потом часть народу перебили апачи, часть — мексиканские бандиты, а года три назад те парни, которым посчастливилось уцелеть, чего-то там между собой не поделили. Ну и получилось вроде того, что они сами как бы перестреляли друг друга. Мне кажется, именно потому теперь там никто и не живет. Но точно не знаю.

Тут старый хрыч Ричардсон вдруг надолго задумался, нервно теребя свою жидкую бороденку.

— Ну не знаю! Прямо не знаю! — наконец промямлил он. — Может, нам все-таки стоит еще малость порыскать в здешних краях, в поисках какого-нибудь более спокойного и мирного местечка, нежели то, о котором у нас только что шла речь!

— Более мирного и спокойного местечка вам ни в жисть не найти нигде к западу от Пекоса! — убежденно заверили старого хрыча. — Ни за какие коврижки! И хватит об этом! Кажется, тебе уже несколько раз пытались втолковать: Каньон Охотничьих Ножей — это именно то место, которое всем твоим родичам подходит как нельзя лучше. Или ты настолько упрям, что желаешь попасть в какую-нибудь Богом проклятую дыру?

9
{"b":"99538","o":1}