ЛитМир - Электронная Библиотека

А еще больше ей было неловко за себя, ибо она понимала, что это она заставила их разговаривать фальшивыми голосами.

БАБУШКА

Второй день Юрка Карасик спасался у бабушки. Это были очень длинные дни. Он слонялся по комнате или подолгу стоял у окна, разглядывая улицу. Ему не хотелось ни читать, ни слушать радио. Не хотелось ни есть, ни гулять. Он маялся, и, глядя на него, маялась бабушка.

У бабушки был аквариум. Там плавали золотые рыбки. Но это были не те рыбки, которые могли совершить чудо, хотя Юрка и пробовал с ними договориться. Беззвучно шевеля губами, притворяясь сам перед собой, будто шутит, он попросил у них пылесос, зеркало, часы и приемник. Но рыбки ничего не хотели знать. Они плавали у поверхности, беззвучно разевали рты, глотая пузырьки воздуха, и ни одна из них не заговорила человеческим голосом.

— Ты чего там гримасничаешь? — спросила бабушка.

— Я не гримасничаю.

— Ох, шел бы ты лучше домой. И у меня, на тебя глядя, душа болит, и мать неспокойна. Вчера — уж ты спать лег — звонила. Кричит на меня, говорит — я тебя укрываю.

— Разве она на тебя тоже кричит? — спросил Юрка. — Ведь ты ей мама.

— Так и что же, что мама. Тебе она тоже мама, а ей от тебя — одно горе. Ты ее обижаешь, а она меня. Нынче дети умней отца с матерью. А я, когда росла, не то что кричать, пискнуть не смела. Нас у отца, твоего прадеда, было двенадцать человек. Я — старшая, мне больше всех и доставалось.

— А за что? — спросил Юрка.

— А за все. Помню, один раз материны туфли надела, уж так мне хотелось по деревне в новых туфлях пройтись... И ведь даже не запачкала их, не испортила... Домой вернулась, а меня отец как начал с руки на руку перекладывать: то по одному уху, то по другому, я и качаюсь, словно маятник. А убежать или там спрятаться — избави бог! Да и куда убежишь?

— В детский дом! — сказал Юрка, удивляясь бабушкиной недогадливости.

— Не было тогда детских домов. Да и обычая бегать не было. Бьют — терпи. У нас в роду все битые, один ты небитый растешь.

— Ну да, — возразил Юрка, — она меня всегда по затылку бьет.

— Это не бьет, а считай — гладит.

— И ты маму била?

— А тебе зачем знать?! — рассердилась бабушка. — Давно было. Не помню. А била, так за дело. Иди лучше погуляй, чем вопросничать.

— Не хочется.

— С Фоксиком пойди, сосед просил, он сегодня за город уехал. Ты иди в садик, а я к маме схожу. Без телефона мы с ней лучше поладим.

Пока бабушка одевалась, Юрка пошел на кухню за Фоксиком. Тот лежал под столом, положив голову на передние лапы, и смотрел на Юрку грустными черными глазками. Короткий хвост Фоксика чуть дрогнул в знак того, что он узнал Юрку. Маленький, с курчавой шерстью, задумчивый и смирный на вид, Фоксик был похож на игрушечного. Но это только на вид. Внутри Фоксика сидел настоящий черт. Когда он выходил во двор, то кошки разбегались от него с такой поспешностью, словно он был начинен динамитом. Большие собаки, услышав предостерегающее ворчание Фоксика, не торопились подойти поближе к нему для знакомства. Он не боялся ни собак, ни автомашин, ни трамваев. Не боялся он и людей, но терпел их присутствие, если они не лезли к нему со своими ласками. Люди обижались на это — и совершенно напрасно. Будь они на месте Фоксика, им бы тоже не понравилось, если бы каждый прохожий старался их погладить. Фокстерьер ведь не кошка. И если у людей не хватает понятия отличить фокса от кошки, то и нечего приставать со своими нежностями.

К Юрке Фоксик относился неплохо по двум причинам: Юрка охотно играл с ним в прятки; от Юрки не пахло табаком, вином, одеколоном, сапожной ваксой и прочими совершенно невыносимыми для Фоксика запахами.

— Фоксик, гулять пойдешь? — спросил Юрка.

Фоксик поднялся, неторопливо, с достоинством потянулся и внимательно посмотрел Юрке в глаза, проверяя, не шутка ли это.

— Гулять! — повторил Юрка.

Фоксик прошел в переднюю и уселся возле гвоздя, на котором висели его поводок и ошейник. Он терпеливо ждал, пока Юрка застегнет пряжку ошейника и пристегнет поводок.

— Ты его не спускай, — посоветовала бабушка. — Он хоть и мал, а такой скандал может учинить — не обрадуешься. И по улицам не ходи, иди сразу в садик.

Но Юрка не пошел в садик. Сдерживая на поводке Фоксика, рвавшегося во все подворотни в поисках кошек, Юрка тайком шел за бабушкой. Зачем он так делал — и сам не знал. Он проводил бабушку до своей парадной, забежал во двор и увидел, как в окнах их комнаты зажегся свет. Значит, мама была дома. Почему-то Юрке стало от этого веселее. Он постоял еще немного во дворе и побежал в садик.

Несмотря на запрещение, Юрка спустил Фоксика с поводка, как только они оказались в дальнем углу. Это был тот самый угол, где стояла с веслом одноногая и одноухая женщина. Туда редко заглядывали люди, и Фоксик мог носиться здесь сколько угодно, распутывая кошачьи и собачьи следы.

Юрка нашел палку, и они с Фоксиком принялись играть в игру, которая одинаково нравится и собакам и людям. Юрка швырял палку подальше, а Фоксик приносил ее и клал к Юркиным ногам. Юрка смотрел на игру с человечьей точки зрения. Ему было приятно, что у него такой умный пес. Фоксик смотрел на все глазами собаки. Ему тоже было приятно, что у него такой умный хозяин. Они оба были довольны друг другом.

Внезапно Фоксик насторожился. Принеся палку, он не подал ее Юрке, а улегся на нее и придавил передними лапами. Юрка взглянул туда, куда смотрел Фоксик. Он увидел двух женщин, а впереди них, гордо вскинув рыжие лисьи морды, выступали две большие овчарки колли. Все это выглядело так торжественно, что Юрка почувствовал себя совсем ничтожным со своим маленьким фоксом.

Колли увидели фокса, напряглись и загарцевали, натягивая поводки. Но женщины, увлеченные разговором, ничего еще не заметили.

Где-то в глубине маленького, курчавого тела фокса родился стонущий звук. Фокс изнывал от желания вступить в бой. Ему так редко приходилось драться, что было бы просто глупо упустить такой исключительный случай. Но под передними лапами фокса лежала палка. Он не раздумывал бы ни секунды, не будь этой палки, которую нельзя оставлять без присмотра. Но он понимал, что невозможно драться с палкой в зубах, и потому стонал, как в бессилии стонет боец, у которого связаны руки. Юрка пристегнул поводок. Фокс даже не шелохнулся. Он смотрел на овчарок, и глаза его, казалось, молили, чтобы те подошли поближе. Овчарки заскулили и рванулись к фоксу, и тут женщины заметили Юрку.

— Какой славный фокстерьер, — сказала одна из женщин. — Просто прелесть. Кто мать?

Юрка немного удивился, но ответил:

— Моя мама работает в парикмахерской. Женщина засмеялась.

— Я не про твоих родителей спрашиваю. У твоего фокстерьера должна быть родословная. Есть у него родословная?

— Есть, — сказал Юра, хотя и не знал, что такое родословная. У Фоксика было все, что нужно, — в этом Юрка не сомневался.

— А может быть, он беспородный? — сказала вторая женщина.

— Нет, — возразила первая, — посмотрите на морду. Настоящий фокс. А какие уши! — Она протянула руку, словно хотела дотронуться до ушей. Ее колли тут же рванулся к Фоксику. И Фоксик не выдержал.

Бедняга колли не успел ничего понять. Песок, вырвавшийся из-под ног Фоксика, хлестнул Юрку по ногам, поводок лопнул, и колли увидел на своем левом боку фокса еще прежде, чем ощутил боль от укуса. Колли завертелся на месте, пытаясь стряхнуть врага, но когда это ему удалось, он тут же обнаружил фокса на правом боку. Колли взвыл от негодования. Женщины разом закричали. Второй колли, рыча, бросился на помощь своему приятелю. И только Фоксик не издал ни звука. Рот его был забит чужой шерстью, он занимался делом и разговаривать ему было некогда.

Рычащий, хрипящий бело-рыжий клубок покатился по дорожке. Потом от него отделилось что-то белое, а когда он совсем распался, то обнаружилось, что Фоксик стоит в стороне, а два рыжих приятеля грызут друг друга...

15
{"b":"99554","o":1}