ЛитМир - Электронная Библиотека

– Так вот почему свиньи в селе какие-то шальные стали, – подумала она и тут же со страхом заметила, что черт уже совсем близко подошел к хате Петра и принялся за свиней в хлеву Хорька, что стоял на соседском с Петром подворье. Но тут первые ярко-красные лучи проснувшегося светила прорезали ночную тьму и высветили плывущие над Горенкой причудливые облака, словно освещая им путь. И сразу же самый ретивый петух стал откашливаться, как тенор перед выходом на сцену, – вот-вот петушиный хор сменит отупевших от непрерывного гавканья собак и ночные мраки отступят перед солнечным днем. Нечистый засуетился и ускакал на своих копытах в лесную чащобу. На песчаной улице, по которой он поспешно отступил в сторону леса, остались только отпечатки его копыт, ничем, впрочем, не отличавшихся от козлиных.

Довольная собой Явдоха, которая так долго прежде никогда не летала, ласточкой впорхнула в свой дом, забросила за печь метлу и принялась собирать завтрак, подозревая, что Петро придет к ней поговорить и, как это водится у мужчин, не откажется и перекусить.

Чутье ее не подвело, но переполненная своими замыслами она забыла переодеться и снять черную одежду свою, и Петро, который и в самом деле не заставил себя долго ждать, удивился, увидев ее в черных, оставшихся от бабки лохмотьях.

– Чего это ты? – подозрительно спросил он, уставившись на нее, как на инопланетянина.

– Чего-чего, сундук перебирала, что от бабки остался, думаю на колядки подойдет, вот и примерила, а ты садись, я как раз блинчики заканчиваю, – бойко ответствовала ему Явдоха, проклиная себя за забывчивость.

Петро, впрочем, больше не стал ее спрашивать и уселся за стол, а Явдоха закрылась в спальне и снова появилась в своей излюбленной плахте и белой блузке, и лицо ее словно светилось изнутри утренней свежестью и молодостью.

После завтрака, но только когда от блинчиков, пирожков и всякой прочей снеди не осталось ничего, кроме воспоминаний, Петро, как Явдоха и ожидала, торжественно предложил ей стать его женой.

Явдоха так же торжественно согласилась. Они поцеловались, а потом, как два голубя, уселись рядом и стали обсуждать, кого им нужно позвать на свадьбу, чтобы не обидеть никого из друзей и близких. Оказалось, что полсела. Петро было закручинился, но Явдоха сказала, что все уладит, и отпустила его работать.

А сама отправилась в лавку за самым что ни на есть прочным клеем, а потом одолжила у сельского головы дробовик да мешочек дроби. Голова никогда ни в чем Явдохе не отказывал, потому что хотел, чтобы она заходила к нему почаще, – все никак не мог налюбоваться ею и словно впитывал в себя изгиб ее шеи, блеск молодых глаз и заливчатый, как серебряный колокольчик, смех. Голова был стар, но в молодости был мастаком на всякие проказы и девчата души в нем не чаяли. Все это, понятное дело, осталось в далеком, присыпанном пылью и перхотью прошлом, но Явдоха всякий раз напоминала ему о молодости и он цеплялся за эти воспоминания, как умирающий за последний глоток воздуха.

А Явдоха спрятала дробовик в объемистую сумку, возвратилась домой и заперлась на все замки, дав себе слово, что никому не откроет сегодня двери, потому что прошлую ночь и глаз не сомкнула, а в эту ей предстоит встреча с врагом, от которого никогда не знаешь, чего ждать.

Когда будильник барабанным боем сообщил, что наступила полночь, Явдоха уже моталась над Горенкой, высматривая черта. Прошло еще несколько минут и вороватая свинья показалась на дороге, ведущей к деревне. Черт направлялся прямо к хлеву Хорька, что был по соседству с хатой Петра, видимо, рассчитывая позабавиться там немного перед тем, как приняться за Богомаза. Явдоха метеоритом упала с неба прямо во двор Хорька и шмыгнула через тын к хлеву. Она сразу же угадала, кто станет следующей жертвой чертовых забав, – в углу на охапке соломы, вольготно развалившись, посапывая, похрапывая и постанывая от удовольствия, крепко спал жирный боров. Явдоха подкралась к нему и тщательно намазала его спину клеем.

Неожиданно где-то раздался собачий лай и как-то странно смолк. Во дворе что-то зашуршало, и Явдохе пришлось спасаться бегством через задний лаз, потому что дверь в хлев распахнулся и черт, явившийся, чтобы прокатиться на борове, подскочил к своей жертве и, недолго думая, ее оседлал. И клей тут же сделал свое дело – черт и свинья стали неразлучны, как сиамские близнецы.

Утро застало осатаневшего борова и поймавшегося черта в состоянии полного изнеможения. Хорек, который уж насколько был враль и фантазер, аж присвистнул, когда зашел поутру в хлев проверить скотину, и помчался за помощью к Петру, забыв причинить за собой двери. Боров вырвался на свободу, и черт пришпоривал его изо всех сил. Откуда-то раздался выстрел, и неразлучная с недавних пор парочка рванула в лес, откуда боров возвратился еле живой и покрытый клочьями черной шерсти.

А через месяц в древней церкви, что над озером, венчались Петро и Явдоха. Осень одела окружающие Горенку леса в золотую и багряную парчу, а солнце, словно прощаясь перед долгой зимой, светило что есть мочи, как гигантский светильник, и в церкви было уютно и радостно. Батюшка Тарас старался изо всех сил, и венчание удалось на славу. Но что самое удивительное – когда все уже вышли из церкви, чтобы, не тратя время понапрасну, отправиться по христианскому обычаю немедля за стол, сквозь коричневую толщу воды все вдруг увидели Петра и Оксану, которые приветственно махали новобрачным руками, словно благословляя, – Петру показалось даже, что они попытались подплыть к поверхности воды, чтобы глотнуть воздуха, но не смогли и снова исчезли в том холодном царстве, откуда никому нет возврата.

Зрелище это даже Параську укротило на целый месяц, а на свадьбе она вообще была как мед и даже не шипела по своему обыкновению, как гусыня, которая с вытянутой шеей мчится, не помня себя от бешенства, на дворового пса, защищая от него своих птенцов, когда Хорек одну за другой уводил танцевать разодетых в пух и прах, сдобных, как булки, девчат, нашептывая в их розовые ушки столь приятный для них и в то же время совершенно возмутительный вздор.

Расходились уже по утру, отмечая, что одной супружеской парой стало больше, а одним чертом меньше, впрочем, последнее замечание старались не произносить громко и тут же крестились, посматривая по сторонам. Порывы прохладного, уже осеннего ветра охлаждали их перегревшиеся за столом головы, а шатер из ярких загадочных звезд, раскинувшийся над лесом и селом, наводил на думы о вечном. Тарас Тимофеевич – тот так вообще разомлел, да и попадья была веселее, чем всегда, и даже пообещала Явдохе, что будет ее теперь навещать каждый Божий день.

Вот, пожалуй, и все, но мы должны еще сообщить тебе, читатель, о том, что черта в лесах возле Горенки целых две недели никто не встречал, а Явдоха народила Петру кучу детей, затрудняемся даже сказать, сколько именно, но было это уже после того, как Параська нашла клад и стала дамой, и после нашумевших на всю деревню приключений Скрыпаля.

5
{"b":"99556","o":1}