ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

5. ИЗ ИСТОРИЧЕСКОГО ФОРМУЛЯРА

…11 августа 1946 года бригаду на Чукотке посетили командующий Дальневосточным военным округом генерал армии Пуркаев, член Военного Совета округа генерал-лейтенант Леонов с группой генералов и офицеров штаба округа.

За отличную зимовку 1945-1946 гг. в районе пос. Анадырь и бухты Провидения Чукотского полуострова генерал армии Пуркаев объявил благодарность всему личному составу бригады.

…Ознакомясь на месте с чрезвычайными условиями зимовки личного состава бригады, командующий округом участник трех войн генерал армии Пуркаев не смог сдержаться и заплакал…

^ $

БОРИС СИРОТИН
Журнал Наш Современник 2009 #2 - pic_13.jpg

о том, что жизнь

НЕОБОЗРИМА…
* * *

Я закопал себя в провинции - от лени? Иль от любви к блистающей реке?… Но не встаю, как прежде, на колени Перед Москвой, что брезжит вдалеке.

Конечно, там все главные святыни, Но… русское ущемлено в правах, И тянется душа к степи, к пустыне, Где прадедов витает зов и прах.

Прости меня, великая столица,

Вовек я до тебя не дорасту,

Но в сельской церкви слаще мне молиться

Простому деревенскому Христу.

КРАСНОТАЛ

О гибких прутьях краснотала За Волгой в солнечной глуши Моя душа всегда мечтала И причитала: напиши!

СИРОТИН Борис Зиновьевич родился в 1934 году в оренбургской деревне. Автор многих стихотворных сборников, постоянный автор журнала, Лауреат Всероссийской премии им. А. Фета. Член Союза писателей России. Живёт в г. Самаре

И вижу я, как не без форса Стою за Волгой на лыжне Средь краснотала с голым торсом, И солнце марта светит мне.

И снег уже слегка подплавлен, И тени синие кругом, И мысли все мои о главном, О недоступно-дорогом.

О трепетном соединенье Вот с этим миром белизны И сини… о стихотворенье Из первых признаков весны.

О том, что жизнь необозрима, В ней светится ядро любви, Которая проходит мимо, Но требует - останови!

О том, что сердце не устало Творить прекрасную игру, О гибких прутьях краснотала, Посвистывающих на ветру.

* * *

Мне увиделось: Кожинов жив! С неизменной своей сигаретой Весь он к истине дерзкий прорыв, К потаённому древнему свету.

Средь громоздких сидим стеллажей, Он со мною беседует строго, За промашки не гонит взашей, Ибо он не судья, но подмога.

Вот стоим на вершине горы, Отдаваясь полдневному жару. И влюбился он с этой поры Навсегда в Жигули и Самару.

В Жигулях спрессовались века, И пронзали нас древние токи, А под нами сияла река, И всё слышался голос далёкий.

Он так нежно и тонко звучал

Из воздушной таинственной сферы, -

Может быть, о начале начал,

О стяжании правды и веры.

Мне увиделось: Кожинов жив, Он не сломлен болезнью смертельной, Словно лопнул зловещий нарыв - И опять мой наставник на Стрельной*.

* Стрельная - самая высокая гора в Жигулях. Служила для Волжской вольницы местом наблюдения за торговыми судами.

…И, тяжёлой клонясь головой, Я шепчу заклинание на ночь: Вы не умерли, нет, Вы живой В моём сердце, Вадим Валерьяныч!

* * *

Вот опять оглушительно жарко, Жар идёт из казахских степей… Пролетевших годов мне не жалко, Как сказал бы Есенин Сергей.

Пролетели они, пролетели, Не заметил - дожил до седин. Были женщины рядом в постели, А сейчас я в постели один…

С кем такого, скажи, не бывало, Я смирился давно с сединой… Только вот ощущенье обвала, Пустоты, тишины за спиной.

Далеко и свободно смотрелось В годы те, чьё прозванье "застой", Но засыпана пылкая зрелость Камнепадом, породой пустой.

В эти годы вседневной мороки, Где святое идёт на распыл, Я забыл свои лучшие строки, Не себя ль самого и забыл?…

Технологий всемирная свалка, На лице безобразном - вуаль… Пролетевших годов мне не жалко… Ах, как жалко, как жалко, как жаль.

Поздравляем известного русского поэта Бориса Сиротина с 75-летием! Здоровья Вам, дорогой друг, телесного, здоровья духовного, новых книг для самых верных читателей и почитателей русской поэзии и "Нашего современника"!

/Г/ГУ/

Журнал Наш Современник 2009 #2 - pic_14.jpg

Проза Сергея

Дурылина

Сергей Николаевич Дурылин (1886-1954) - писатель, богослов, театральный и литературный критик - одна из самых загадочных и трагических фигур русской культуры первой половины ХХ столетия.

В 1915 году Сергей Дурылин впервые посещает Оптину пустынь и становится корреспондентом и духовным чадом оптинского старца Анатолия (Потапова), затем - активным участником общины "московского старца" Алексия (Мече-ва), в 1920 году принимает сан священника, которому остается верен до конца своих дней.

В 1922 году происходит первый арест С. Н. Дурылина и ссылка. В конце 1924 года Сергей Дурылин приезжает в Москву, а в 1927 году следуют новый арест и ссылка в Томск, затем - в Киржач, и только в 1934 году С. Н. Дурылин вновь возвращается в столицу, а с 1936 года поселяется в своем доме в Болшеве.

Сам Сергей Дурылин считал себя прежде всего писателем. Прозаическое наследие его обширно - начиная от раннего цикла "Рассказов Сергея Раевского" (1915-1921), повестей "Хивинка", "Сударь кот" (1924, вторая редакция - 1939 год) до хроники "Колокола" (1928-1929, вторая редакция - 1951 год). Эти произведения, за исключением рассказа "Жалостник" из "Рассказов Сергея Раевского", вышедшего в 1917 году, не были и не могли быть опубликованы при жизни автора.

Пожалуй, одно из самых совершенных прозаических произведений С. Н. Дурылина - повесть "Сударь кот".

Мы представляем главы 1-3 повести по экземпляру из архивной коллекции Мемориального дома-музея С. Н. Дурылина в Болшеве: Дурылин С. Н. Сударь кот. Семейная повесть. 1924 // МА ДМД. Фонд С. Н. Дурылина. КП-261/21. Машинописная рукопись с рукописной правкой автора (1939-1940 гг.). Рукопись сброшюрована. Черновой автограф находится в РГАЛИ: Дурылин С. Н. Сударь кот. Семейная повесть // РГАЛИ. Фонд 2980. Оп. 1. Ед. хр. 190. В архиве музея сохранились также различные варианты повести как 1924-го, так и 1939-1940 годов и заметки С. Н. Дурылина, поясняющие текст:

"…В Ирине-Иринее я слил черты трех дорогих мне людей: Бабушки Надежды Николаевны, Мамы и Ариши. Ее имя дал я и Ирише моей.

В прадеде есть черты моего отца, но это не мой кот.

Сударь кот - это челябинский желтый Васька, умерший в 1927, от разлуки и тоски ко мне.

Няня - это наша няня Пелагея Сергеевна.

Дом прадеда - это наш в Плетешках, наш же и сад.

Первая глава - поездка к бабушке внучат - это наша поездка к бабушке Надежде Николаевне, в день Ивана Предтечи, я - я, брат ‹-› Георгий, няня - Пелагея, мама ‹-› мать"*.

В настоящее время готовится к выходу Собрание сочинений С. Н. Дурыли-на. Но уже и первых глав повести достаточно, чтобы почувствовать силу и обаяние "открытого вновь" писателя.

* Мемориальный архив. Дом-музей С. Н. Дурылина в Болшеве. Фонд С. Н. Дурылина. КП-261/24.

/Г/ГУ/

Журнал Наш Современник 2009 #2 - pic_15.jpg
Журнал Наш Современник 2009 #2 - pic_16.jpg
40
{"b":"99606","o":1}