ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Девять

«Если Иисус был у них бедным плотником, то зачем они ему теперь строят такие дворцы», — подумал Алехандро, потрясенный роскошью убранства папского дворца с его великолепными коврами и гобеленами в каждом зале. По стенам висели картины, искуснее которых Алехандро не видел ни разу в жизни. Статуи пышнотелых, почти нагих богинь его взволновали и потрясли: никогда раньше он не сталкивался с таким эротичным изображением женского тела. Да ему и негде было такое видеть, не в медицинских же книгах, где изображения хотя и присутствовали, но они были всего лишь обыкновенными рисунками и не шли ни в какое сравнение с этими шедеврами. «Это у них называется священный дом», — в недоумении подумал Алехандро, ожидавший найти здесь если и красоту, то смиренную, благочестивую, а не откровенно мирскую. Мог ли он в тот момент проникнуться почтением к христианам, чьих путей он не понимал, или же столь явный отказ от простоты веры заслуживал презрения?

«Узнаешь в свое время», — ответил он сам себе.

В руке у него был пергамент с приказом Папы явиться во дворец. Он поискал глазами, у кого бы спросить, и решил подойти к стражнику в роскошных доспехах, который стоял у стены.

— Прошу прощения. — Он показал стражнику пергамент. — Меня сюда вызвали этим приказом. Куда я должен идти?

— Туда, в эти двери, — показывая направо, ответил вооруженный до зубов стражник, мрачного вида бородач, больше смахивавший на бандита, чем на священника.

Второй стражник стоял возле новых дверей, украшенных причудливой резьбой и отполированных до блеска. Таких огромных дверей Алехандро тоже никогда не видел. «Сколько стражей, — подумал Алехандро, продолжая недоумевать. — Зачем бедному плотнику целая армия?» Он опять показал пергамент, и второй стражник распахнул перед ним тяжелую дверь в огромную комнату, похожую, как подумалось Алехандро, на зал суда. В этом зале он оказался среди других, таких же, как он, растерянных приглашенных.

Подавленный великолепием дворца, он присоединился к небольшой группе гостей, собравшихся посередине зала и с благоговейным трепетом взиравших на роскошное убранство. Они оглянулись все одновременно, услышав шум у дальней стены. Огромные резные двери распахнулись, и вошли два еще более вооруженных и закованных в броню стражника. Каждый нес церемониальный жезл, а между ними по-королевски величественно выступал высокого роста человек. По рядам ожидающих пробежал шепот.

Вошедший был облачен в длинную красную рясу, отделанную у ворота и по обшлагам горностаевым мехом, с золотой пряжкой на поясе, в которой сверкали алмазы и жемчуг. Он прошел на середину и встал, молча ожидая, когда все заметят его появление. Несмотря на все свое нетерпение, Алехандро сообразил, что этот человек, пристально и с неприкрытым неодобрением изучающий толпу стоявших перед ним людей, привык завладевать общим вниманием, где бы ни появлялся. Пронзительный взгляд его умных глаз, близко посаженных у тонкой переносицы, перебегал от лица к лицу, на мгновение задержался на Алехандро, а потом еще на двоих. Губы его тронула едва заметная усмешка, он отвел взгляд и кивнул одному из стражей; тот громко ударил жезлом об пол. Собравшиеся немедленно замолчали, и человек в красном заговорил:

— Если среди вас есть евреи, сделайте шаг вперед.

Алехандро обмер от страха. «Значит, испанские солдаты добрались и до Авиньона? Неужели меня вот-вот схватят?» Он с тревогой оглянулся вокруг. «Почему велено выйти только евреям?» В городе не витало слухов об отмене папского эдикта. Стоя в огромном зале, полном чужих людей, юноша постарался скрыть свои чувства, хотя справиться с дрожью было непросто. Заинтересуйся им кто-нибудь, обрати пристальное внимание, он не выдержал бы и непременно выдал себя.

В ужасе он смотрел, как евреи один за другим выходят на середину зала, кое у кого на рукавах были нашиты желтые кружки. Этим людям не нужно было принимать решение, за них уже все решили. Они встали отдельной группой, не зная, какая им уготована судьба.

Алехандро видел страх в их глазах, но кроме страха в них читался и гордый вызов, и молодой врач устыдился своей трусости.

Высокий человек в красном посмотрел на евреев с презрением.

— Можете идти, — сказал он.

Евреи переглянулись, не веря своему счастью. Страх на их лицах сменился чувством облегчения. Они повернулись и торопливо последовали к дверям, не веря столь благополучному исходу.

Поздно было идти за ними, и Алехандро лишь проводил их печальным завистливым взглядом. Высокий человек сделал знак всем располагаться, и оставшиеся несмело заозирались, не зная, куда сесть. К величайшему изумлению Алехандро, им были предложены роскошные мягкие кресла, которыми он любовался до начала аудиенции.

Когда все заняли свои места, человек в красном проследовал к возвышению, где стояло великолепное золоченое кресло, и, усевшись, обратился к собравшимся:

— Просвещенные врачи, коллеги. Меня зовут Ги де Шальяк. Я имею честь состоять личным врачом его святейшества Папы Клемента Шестого и действую с его ведома и поручения. Его святейшеству потребовалась ваша помощь в одном деле, чрезвычайно важном для Святой Церкви и королевства Франции.

Вам и самим известно, что сейчас мы терпим страшнейшее, невиданное бедствие от поразившей нас чумы. Насколько нам известно, эпидемии подверглась вся Европа, и каждый день уносит тысячи жертв. Возлюбленный брат наш во Христе король Эдуард Третий написал, что беда достигла и берегов Англии, отчего почил в бозе архиепископ Кентерберийский, и мы скорбим о его кончине.

Король Эдуард скорбит также о кончине дочери своей Джоанны, которую болезнь настигла на пути к ее избраннику, отпрыску королевского дома Кастилии…

Свадебный поезд с прекрасной дамой! Алехандро вспомнил первую историю, услышанную в таверне по пути в Авиньон.

— Его святейшество, — продолжал де Шальяк, — с огромной заботой и беспокойством следит за судьбой королевского дома Англии, полагая, что Англия играет важнейшую роль в установлении политической стабильности во всей Европе. Несмотря на временные противоречия, возникшие между нашими двумя странами, его святейшество желает вдохновить благородное дворянство, английское и французское, забыть разногласия и всемерно способствовать созданию новых родственных союзов, чье значение для мира и процветания невозможно переоценить. Воля Господа такова, что английский королевский дом должен быть связан родственными узами с другими дворами Европы. Ибо если высочайшие семейства сейчас будут ослаблены бедствием, то под угрозой окажется весь наш миропорядок, что стоит вразрез с интересами Святой Церкви.

Оглянувшись, Алехандро увидел, с каким восхищением слушают собравшиеся врачи эту напыщенную речь.

— Лично мне вверено заботиться о здоровье и благополучии, охраняя их величества от постигшей нас напасти. У меня есть собственный метод, и, хотя мой пациент недоволен наложенными на него ограничениями, едва ли кто-то станет оспаривать целесообразность моих действий.

Возлюбленный брат наш, его святейшество Папа повелевает нам защитить от бедствия королевские семейства Европы. Он собрал вас сегодня здесь, тем самым признав ученость и опытность каждого, с тем чтобы призвать вас на священную войну с постигшим всех нас бедствием. Сегодня же я начну знакомить вас с мерами предосторожности, предписанными мною его святейшеству. В скором времени вас отправят посланниками его святейшества ко дворам Европы и в Англию. В вашу задачу будет входить сохранение здоровья членов августейших семейств. Мы не должны допустить, чтобы чума погубила семейства, процветавшие множество десятилетий, и разрушила наши планы на будущее.

Речь была продумана мастерски, и вскоре Алехандро заметил, что увлечен ею не меньше остальных.

— Вы отправитесь в путешествие сразу же, едва будет закончено обучение, и я лично отпущу вас по домам, собраться и забрать инструменты. Если у кого-то есть семья, его святейшество возьмет на себя заботу о ней на время вашего отсутствия. Сейчас мы составим список собранных здесь медиков, который я передам его святейшеству.

47
{"b":"99622","o":1}