ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A
* * *

Шатаясь как пьяный, Тед вышел на седьмом этаже старой гостиницы и, цепляясь рукой за стену, двинулся по коридору. С того времени, когда он говорил по телефону с Кэролайн, ему стало хуже, так что приходилось искать опору. Он-то думал, что к этому времени полегчает. Первый укол он сделал много часов назад, так что антибиотик уже должен был подействовать на бактерию, поселившуюся в нем. Но облегчения он не чувствовал. Силы стремительно таяли, и с каждым часом в нем росла тревога.

Наконец он добрался до двери, на которой была табличка с номером, указанным Кэролайн. За спиной у него висело стенное зеркало, и, прежде чем постучать, он посмотрелся в него — убедиться, что хорошенько над собой поработал, чтобы скрыть следы недомогания.

«Слава богу, — подумал он, оценивающе осмотрев себя, — все в порядке, а от температуры у меня даже румянец…» Он оттянул ворот свитера. Ворот стал еще теснее и сдавливал горло хуже, чем накануне. В гостиницу он добрался на такси, ни у кого не вызвав подозрений, однако по пути никто к нему и не присматривался. С Кэролайн он сейчас окажется лицом к лицу, но едва ли она, занятая собой, обратит на него внимание.

Он занес руку, чтобы постучать, и остановил себя. Оглядел коридор, заметил на ручке одной из соседних дверей табличку «Не беспокоить» и снял ее. Спрятав ее за спиной, он наконец постучал и, глядя на свои башмаки, ждал, когда Кэролайн откроет.

«Спит, наверное», — подумал он, занервничав в опасении быть замеченным кем-нибудь в коридоре. Если с Кэролайн что-то случится, он не хотел, чтобы его кто-то видел.

— Кто там? — наконец раздался из-за двери слабый голос.

Он приник к дверной щели как можно ближе и сказал тихо, чтобы услышала только она:

— Это я, Тед.

Кэролайн открыла, и он вздохнул с облегчением, почти уверенный в том, что в соседнем номере его прихода не услышали. Прежде чем проскользнуть в дверь, он незаметно повесил табличку.

Увидев девушку, Тед разинул рот. Огненно-рыжие волосы торчали в стороны спутавшимися космами, лицо стало бледное, как у покойника. Она была явно больна, и Тед понял, что едва кто-нибудь ее увидит, как все немедленно откроется. Он знал, кто виноват в том, что она заразилась, и ему было стыдно, но он задвинул свое чувство вины подальше, ибо сейчас было не до него. Нельзя выпускать ситуацию из-под контроля, и первым делом нужно заняться ее внешностью. Нельзя выйти у нее из доверия, чем-нибудь насторожить, нельзя допустить ни малейшего промаха. «Если посоветовать ей привести себя в порядок, это может ее оскорбить, — обеспокоенно думал он, — но нельзя, чтобы кто-нибудь ее застал в таком виде».

Однако ему не пришлось ничего говорить. Кэролайн приняла его виноватый, смятенный взгляд на свой счет, прочтя в нем отвращение, и поплотнее запахнула полы халата.

— Я знаю, что выгляжу ужасно, — сказала она. — Позвольте, я приведу себя в порядок.

Тед искренне изумился тому, что ей достаточно было одного неодобрительного взгляда, чтобы понять, чего от нее хотят.

— Чепуха, — сказал он, проходя в комнату. — Вид у вас всего лишь усталый, ничего особенного. Этого следовало ожидать. Несколько дней отдохнете, и все будет нормально.

Но она, подхватив с кресла джинсы и фланелевую рубаху, уже направилась в ванную, откуда вернулась через несколько минут с видом куда более пристойным. Волосы были аккуратно расчесаны и убраны в конский хвост, и Тед взволновался, увидев на открытой шее пятна обесцветившейся кожи. Теперь это только вопрос времени, когда она сама их заметит.

— Надеюсь, я выгляжу хоть немного лучше, — сказала Кэролайн.

Она медленно опустилась на свою смятую постель. Тед видел, каких усилий ей это стоило.

— Кажется, будто я стала похожа на человека, хотя не совсем. — Она потрогала шею, заметно скривившись от боли.

Потом подняла глаза и наткнулась на пристальный взгляд Теда, такой тяжелый, что ей стало под ним неуютно. Слабо улыбнувшись, чтобы не поддаться его напряжению, Кэролайн отвела взгляд.

— Что за лекарство вы принесли? — спросила она.

«Что за лекарство? Обыкновенное лекарство, — подумал Тед. — Вот сделаю укол, и либо ты выздоровеешь, либо нет. Но в любом случае отсюда ты пока что не выйдешь…»

— Я принес два антибиотика и намерен вколоть вам оба. Следующая инъекция завтра. — Один из «антибиотиков» был на самом деле тяжелым, давно вышедшим из употребления снотворным, которое Тед собрался вколоть, чтобы на некоторое время лишить ее возможности что-либо предпринять. — Оба очень сильные препараты. Я не удивлюсь, если вас начнет клонить в сон. Это вполне возможный побочный эффект.

На ее лице мелькнуло подозрение.

— В жизни не слышала об антибиотиках с побочным снотворным эффектом.

На секунду замешкавшись, Тед нашел приемлемое объяснение:

— Э-э… это не совсем тот снотворный эффект, как его принято понимать. Дело в том, что препарат очень сильный, организм получает сильную встряску, так что человек ощущает вдруг сильную усталость. Но ведь вам все равно лучше как можно дольше оставаться в постели, пока не станет лучше.

Он знал, что объяснение вышло неловкое, но Кэролайн оно показалось вполне приемлемым.

— Поверьте, ни о чем другом я и не мечтаю, — сказала она. — Но мне все равно скоро придется встать. У Джейни жесткие сроки, и ей нужна моя помощь. Я не хочу создавать ей еще и новые сложности.

Тед нисколько не сомневался в том, что сложности у Джейни будут, но не по той причине, о какой говорила Кэролайн. Он не позвонил на склад и не отвечал на звонки. Когда они вернутся в Лондон, сложности будут и у него, однако Тед решил объяснить Брюсу свое поведение, сославшись (разумеется, конфиденциально и не без надежды на понимание) на болезнь и на то, что хотел ее скрыть. Скажет, что был дома, хотел спокойно отлежаться и потому отключил все телефоны. Брюс должен это понять. Мнение Джейни Теда не интересовало.

— Ладно, — сказал он, придвигая кресло поближе к постели, — давайте займемся вами, чтобы вы поскорее вернулись к своей работе, а я к своей. Закатайте, пожалуйста, рукав.

Она сделала, как он велел. Он достал ампулу со спиртом и протер ей руку. Набрал в шприц антибиотик, постучал по нему, подождал, пока поднимутся пузырьки. Медленно надавил на поршень, выпуская воздух, взял Кэролайн за руку.

— Теперь не шевелитесь, — предупредил он. — Дело займет одну секунду.

Быстро он ввел в мышцу конец иглы и плавно нажал на поршень.

Кэролайн ненавидела уколы. Всякий раз, когда игла входила под кожу, ей казалось, что над ней совершают крохотное насилие. Молча она смотрела на бесстрастное лицо Теда, держащего ее за руку.

— Еще один и все, — сказал он.

«Слава богу», — подумала она. Эта инъекция была болезненной, и Кэролайн чувствовала, как препарат входит под кожу, растекаясь по мышцам, и как наконец выходит игла. Тед уложил оба шприца и пустые ампулы в пластиковый пакет, а пакет сунул себе в карман.

— Теперь я посижу с вами несколько минут, подожду реакции, а потом уйду. Завтра позвоню, узнаю, как дела. Провожать не нужно. Дверь, я уверен, сама прекрасно захлопнется.

Кэролайн, чувствуя, что засыпает, подумала про странный антибиотик с таким сильным снотворным действием. С каждой секундой все труднее было сохранять над собой контроль, и в конце концов она закрыла глаза и провалилась в сон.

Сон был тот же самый. Она снова стала тем же смуглым молодым человеком, но на сей раз оказалась в огромном особняке или в похожем на особняк здании, сложенном из камня, и смотрела на женщину, похожую на нее, сушившую волосы возле огня. Будучи тем человеком, она не отрывала во сне глаз от женщины, чувствуя мучительную любовь, раздираясь между реальностью и желанием, и во сне застонала.

Тед, наблюдая за ней, подивился, когда рука ее метнулась к горлу, будто пытаясь сдержать слова. «Наверное, ей снятся синяки», — подумал он. Он сам невероятно устал. Устал так, что не мог двинуться с места. Разговор с Кэролайн отнял все силы, и он почувствовал, как болен сам. Сердце в груди бешено колотилось, и он не мог бы сказать, от слабости или от беспокойства.

67
{"b":"99622","o":1}