ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Будем надеяться, собаки до них не доберутся, — сказал один возчик другому, когда они снова уселись в телегу и двинулись к Лондону за новым грузом.

* * *

Матушка Сара собрала свои снадобья и талисманы и снова сложила в драный мешок. Потом набросила на плечи красную шаль, взяла в руки трость и направилась к двери. На пороге она остановилась и повернулась к Алехандро, напоследок изумив его еще раз.

— Помни, врач, ты всегда должен быть готов. Всегда жди любых неожиданностей.

* * *

К ночи они, промокнув до нитки, вернулись в имение леди Троксвуд, и, когда конюшенный, бросившись к ним со всех ног, принял лошадей, все трое бегом побежали в дом по широким ступеням каменной лестницы. В каминах уже был разведен огонь, и гудящее пламя успело выгнать из дома сырость и согреть воздух, но Алехандро, сняв плащ, никак не мог унять дрожь. Его трясло, и он поспешно направился к камину, чтобы как следует отогреться. Кэт последовала его примеру и села рядом, поближе к благословенному теплу, протянув к огню свои маленькие ладошки, а с подола ее тонкого платья натекали лужицы.

Неожиданно она быстро, три раза подряд чихнула.

— Детка! — с тревогой сказал Алехандро. — Что тебя беспокоит?

Кэт шмыгнула носом:

— Я замерзла, я устала после долгой скачки, и у меня живот подвело от голода.

Услышав такое объяснение, Алехандро успокоился.

— Хорошо. Если у тебя только эти три жалобы, то все в порядке. К нашему великому счастью, все это легко исцелимо.

Он взял ее за руку, и они вместе отправились искать Адель, которую нашли в кухне, где она выдавала экономке инструкции.

— Кажется, наша маленькая подруга замерзла, проголодалась, устала, а я пообещал ей исцеление от всех недугов. Здесь найдется сухое платье и ужин?

Адель кивнула.

— Позаботься о девочке, — велела она экономке, — а мы договорим позже.

Экономка увела Кэт.

— Сначала нужно переодеться в сухое, согреться, а потом и поужинать, — говорила она девочке на ходу.

Кэт вернулась к ним в старом платье Адели. Потом им принесли суп и свежие, теплые хлебцы, а потом Адель отвела Кэт в свою детскую, где уложила в постель и пела ей, пока девочка не уснула. Когда она вернулась к столу, все уже было убрано.

Она нашла Алехандро в гостиной, сидящим возле гигантского камина, в очаге весело трещали поленья, и от пламени по стенам плясали причудливые тени.

— Еще не согрелся? — спросила она. — Не хочешь выпить вина?

— Кажется, я уже никогда не высохну и не согреюсь, — сказал он.

— Да, это проклятие нашего острова. — Наливая вино, она вздохнула. — Я никогда не была в Испании, но говорят, будто там тепло даже зимой.

Она наклонилась, стараясь не пролить прозрачную темную жидкость, и отблеск огня вдруг упал на рубиновый крест. Рубин вспыхнул красным, глубоким, похожим на вино цветом, и Алехандро неожиданно обрадовался этому сходству.

Сидя возле камина, Алехандро старательно записывал все, что видел у матушки Сары, и Адель помогала ему восстановить все мелочи ритуала: что делала знахарка и что говорила. Когда было записано все до последнего слова, Алехандро нарисовал портрет старухи. Он подписал внизу: «матушка Сара» — и показал Адели.

— Очень похоже, — сказала она. — По-моему, ты уловил самый дух.

— Боюсь, ее дух не очень-то и уловишь, но забуду я его не скоро.

Закрыв тетрадь, он отложил ее в сторону.

Огонь согревал снаружи, вино — изнутри, и постепенно Алехандро почти забыл про усталость и горечь и, откинувшись на подушки, смотрел на Адель, которая взялась расчесывать свои роскошные волосы. Он позволил себе понаслаждаться этой картиной, мечтая о том, как бы они жили, если бы Адель ему принадлежала. Он смотрел, как она распустила волосы и они густыми волнами рассыпались по плечам, и догадался, что Адель сделала это нарочно, чтобы стать для него еще желаннее. Ей это удалось, и сердце его забилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди: он понял, что и эту ночь они проведут вместе. «Господи Боже, — взмолился он, — сделай так, чтобы наше путешествие никогда не закончилось».

Адель поднялась из кресла перед камином, подошла и устроилась возле его ног на мягком ковре, положив голову ему на колени. Густая волна ее волос накрыла его, и он погрузил свои пальцы в прохладные, нежные, восхитительно душистые струи, и счастью его не было конца.

Она приподняла голову, и он хотел было запротестовать, но она прижала палец к его губам.

— Молчи, — сказала она, — я хочу, чтобы твои губы были заняты вовсе не разговорами.

Она опустилась к нему на колени и обняла, приникнув к дрожавшему Алехандро всем своим нежным телом, и они слились в поцелуе, глубоком и страстном, забыв о времени. Одна минута прошла или десять, он не сумел бы ответить на этот вопрос, даже если бы от этого зависела его жизнь.

Адель положила ему на плечи ладони, и пальцы ее медленно двинулись вниз. Алехандро напрягся, почувствовав прикосновение к вороту рубашки, и похолодел от страха при мысли, что она вот-вот обнаружит клеймо.

«Скажи сам, — велел он себе, — признайся, пока не поздно!»

«Адель, прости мне ту ложь, которую я сейчас тебе скажу. Я хочу только лишь одного, я хочу сохранить любовь», — беззвучно произнес он. Он поймал ее руки и остановил, сжимая со всей доступной ему нежностью. Она посмотрела на него вопросительно, не понимая, почему он воспротивился ее ласке.

— Адель, — осторожно начал он. — У меня есть шрам, и боюсь, тебя испугает его уродство.

Отстранившись немного, она с тревогой спросила:

— О каком шраме ты говоришь?

Алехандро расстегнул верхнюю пуговицу и слегка отодвинул ворот, так что Адель был виден только розовый край клейма, успевшего хорошенько зажить.

Адель ахнула:

— Боже мой, откуда он у тебя?

Алехандро устал от вранья, но выбора у него не было. Скажи он правду, ему пришлось бы расстаться с надеждами и любовью.

— Я попал в одну переделку по пути в Авиньон из Испании. В результате я был обезображен, и мне не хотелось бы больше об этом говорить. Умоляю тебя, попытайся меня понять. Я не мог себя заставить рассказать тебе о нем, потому что он мне и самому противен, и я думал, он оттолкнет тебя. К тому же мне не хотелось тебя пугать. — И, опустив глаза, он добавил: — Теперь ты знаешь о моем унижении. Прости мою скрытность.

К невероятному его облегчению, Адель ответила:

— Ты получил шрам не по своей воле. Мы не будем о нем говорить, но лишь по той причине, что для меня он не имеет никакого значения.

Позже, в ее постели, юные любовники наслаждались друг другом и говорили совсем о другом, порой краснея в темноте. Их искренний союз не имел государственного значения, они были просто двумя людьми, всем сердцем хотевшими счастья.

* * *

Он до того привык видеть во сне Карлоса Альдерона, что в те ночи, когда тот не появлялся, ему будто чего-то уже и не хватало. Когда под утро щеки его коснулись тонкие теплые пальцы, Алехандро подумал, что это ему тоже снится. Но прикосновение было настойчивым, и наконец он открыл глаза. Возле своей постели он увидел Кэт.

— У меня болит горло, — простонала она, взявшись рукой за шею.

Он взглянул на нее внимательнее и, к ужасу своему, увидел на подбородке синеватые пятна.

Он хотел было тотчас вскочить, отбросить одеяло, но в последний момент вспомнил, что на нем одна только тонкая ночная рубаха.

— Кэт, — сказал он тогда девочке. — Вы должны сделать в точности все, как я скажу. Немедленно возвращайтесь в постель, а я приду, как только оденусь как подобает. Пожалуйста, ни к чему не прикасайтесь по пути, не разговаривайте со слугами. Дышите неглубоко, и, если захочется кашлять, постарайтесь сдержать приступ.

В ее взгляде был страх, но она послушно кивнула и двинулась прочь из тускло освещенной комнаты, тихо шлепая по полу маленькими ногами. Алехандро взглянул на спавшую рядом Адель и решил ее не тревожить, по крайней мере до тех пор, пока не выяснит стадию болезни Кэт. Быстренько натянув штаны, он бросился искать седельную сумку с дарами матушки Сары, а потом отправился в кухню за миской и ложкой.

90
{"b":"99622","o":1}