ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Сучков почему-то не соглашался, горячился, но все-таки уступил, и эти стихи не вошли в подборку. К чести Сучкова, он не только не затаил раздражения против Передреева, но и проникся к нему уважением, следил за его успехами и после увольнения поэта из журнала лестно отзывался о его стихах "Робот" и "Ветер", опубликованных в "Новом мире" еще при Твардовском. Став директором ИМЛИ, приглашал выступать на вечерах института. Однако Передрееву пришлось все-таки покинуть редакцию, и не столько из-за несговорчивости, сколько из-за нарушения дисциплины - сорвавшись на праздники в Грозный, он задержался там еще на несколько дней, когда зачем-то срочно понадобился начальству. Впрочем, он оставил работу без всякого сожаления, хотя и потерял постоянный заработок и завидную для многих должность. Та же участь постигла его в журнале "Наш современник" при С. Вику-лове, где Передреев состоял членом редколлегии.

Вообще стремление к каким-либо должностям и званиям было совершенно чуждо ему. Даже живя после окончания института в Москве на птичьих правах - без квартиры и без прописки, - он не стремился хоть как-то упрочить свое положение. После издания и единодушного одобрения первого поэтического сборника Передреев имел возможность вступить в Союз писателей, что могло определить его жизненный статус, но не воспользовался этой возможностью и затянул оформление необходимых бумаг на много лет. В очередном письме из Грозного он сетует: "А надо делать хоть какие-то дела. Протаскивать свою личность в Союз пис. Прописываться. Боже мой!" Когда сетование по поводу "Союза пис." он повторил затем в Москве, я невольно поинтересовалась: в чём же дело? Ответ прозвучал с глубокой тоской:

- Так ведь надо идти фотографироваться!

- Неужели это так трудно? - не унималась я. В ответ он лишь безнадежно махнул рукой.

Что касается прописки, то тут помогли друзья - Егор Исаев познакомил Передреева с неким номенклатурным работником, поклонником его стихов и статей, в частности, статьи "Чего не умел Гёте…", и тот предложил ему на выбор несколько подмосковных городов. Передреев остановился на Электростали, возможно, потому, что там жил его студенческий друг Эрнст Сафонов. Семья жила там несколько лет, последняя поздравительная открытка датирована 1976 годом, но далеко не на всех стояли даты. И только затем была предоставлена квартира в Москве - сначала крайне неудобная по планировке в так называемой "хрущёвке", недалеко от станции метро "Кузьминки", и наконец более достойная на Хорошевском шоссе. Но получив хоть в конце жизни достойное жилье, Передреев так и не обрел достойных условий жизни.

12. "Я окружен дружелюбною музыкой речи…"

Вторая книжка стихов "Равнина" вышла в 1971 году, то есть спустя семь лет после "Судьбы", и еще через год - "Возвращение" в издательстве "Советская Россия". Затем, после девятилетнего перерыва, в 1981 году, в Баку уви-

дела свет "Дорога в Шемаху" и в 1986 году "Стихотворения" - как и два первых сборника в "Советском писателе". Пять сборников за всю жизнь!

Все его редкие сборники издавались мизерными тиражами, имели небольшой объем, и потому не приходилось рассчитывать на щедрость издательских касс. Чтобы обеспечить семье хоть мало-мальски достойную жизнь, он был вынужден отдавать всё больше времени переводам, единственному доступному ему и обеспечивающему более или менее надежным заработком труду. "Перевожу, как машина!" - признался он в письме Куняеву, и в это сравнение можно было бы поверить, если судить по количеству имен поэтов, чьи стихи он переводил. Находясь в библиографическом отделе Союза писателей, я заглянула в картотеку Передреева и была поражена - 39 фамилий! У меня сохранился их список, его открывает Ф. Абдуразанов и Р. Ахматова, а завершают X. Шарипов и X. Эдилов. Но в него не вошли почему-то Я. Ян-диев, М. Ласуриа, X. Дзабалов и Ш. Цважба. То есть для сорока трех поэтов - из Азербайджана, Абхазии, Белоруссии, Ингушетии, Латвии, Литвы, Молдавии, Осетии, Узбекистана, Украины, Чехии и Чувашии - Анатолий Передреев "прорубил окно" в широкие просторы нашей страны, к сердцам многочисленных любителей поэзии. Заслуга, достойная глубокого уважения! К тому же эти переводы выполнены далеко не механически, не абы как. Иначе кто бы стал называть Передреева лучшим переводчиком и искать его согласия на эту работу?!

В свой последний прижизненный сборник "Стихотворения" поэт включил переводы из Э. Межелайтиса, Н. Хазри и А. Чиботару. Почему именно их? Думается, что некоторые стихи этих поэтов были близки Передрееву, отвечали его мыслям и настроению в те годы.

Передреев питал теплые и дружеские чувства ко многим национальным поэтам, ценил их дарование, уважал традиции народа. Однако его заслуги в этой области не получили должного признания, в частности, у литературной общественности тех народов, чьи стихи он переводил. В какой-то мере его оценили лишь в Азербайджане: в Баку издали сборник его стихов, Наби Хаз-ри откликнулся на кончину поэта телеграммой соболезнования и денежным переводом для семьи. Из других республик, насколько мне известно, откликов не поступало.

12. "Всё беззащитнее душа в тисках расчётливого мира…"

Из черновиков поэта и публикаций ранних вариантов некоторых стихов видно, как совершенствовалось с годами его мастерство, какой коренной переработке и тщательной шлифовке подвергались стихи, как безжалостно отбрасывались целые строфы, а порою и целые стихотворения.

Но дело не только в отделке. "Передреев умел без музыкального инструмента извлечь какие-то щемящие душу, прозрачные, как звезды над равниной, мелодии… " - сказал поэт Александр Бобров, впервые прочитав - "это было откровение!" - сборник Передреева.

В чтении самого автора эта мелодия еще больше щемила, волновала душу. Не могу похвастаться, что слышала много стихов Передреева в его исполнении. Это были лишь редкие случаи, и они оставляли незабываемое впечатление. Кроме уже упоминавшихся "Романса" и "Воспоминания о селе", несколько раз слышала "Ты просто Нюркою звалась, хотя красой - под стать царевне… " с особым ударением на последних строках:

Хотя давно На свете этом Деревни не было твоей.

Очень выразительно Передреев читал "Окраину". В начале чтения подумалось: это сугубо личное, свое. Но вот прозвучали строки:

Окраина, ты вечером темнеешь, Томясь большим сиянием огней, А на рассвете так росисто веешь Воспоминаньем свежести полей, И тишиной, и речкой, и лесами,

И всем, что было отчею судьбой… Разбуженная ранними гудками, Окутанная дымкой голубой.

И уже не приходило в голову, о чем эти стихи. Они вызвали особое чувство, не поддающееся определению. "Чтобы написать о нашей окраине, нужно почувствовать мелодию. Без нее и приниматься не стоит", - заметил Виктор Лихоносов в "Записках перед сном". Видимо, эта мелодия и трогала так глубоко души. Передреева же "мелодия окраины" волновала многие годы, она уже звучала в стихах "Обруч" (1960 год):

Я гнал его… крутилось колесо… Мелькало всё - заборы и деревья, Околица - ни город, ни деревня, И дом родной, и матери лицо.

Сразу же на "Окраину" откликнулся Кожинов. Он тут же, под свежим впечатлением написал статью, опубликованную затем в "ЛГ" - редкий случай появления отклика лишь на одно стихотворение. В дальнейшем "Окраину" не раз хвалили в печати.

С годами наряду с тёплыми, добрыми строками о "живом" человеке начинают проскальзывать нотки разочарования. Они прозвучали впервые в стихах "Робот" (1966) - о человеке, не знающем, "что такое робость, лень, тоска и воспаленность век". В книге академика Р. А. Будагова "История слов в истории общества" эти стихи приведены в качестве удачного использования понятия "человек-машина". Затем появляются стихи "Я видел, как скудеют чувства, мертвеют краски и слова…", и они также о "полотнах, где бездушны краски" и "словах без жизни и лица". В том же ключе написаны стихи "Знакомцу" ("Ты на виду повсюду, как на сцене…"), "Ты умудрен и жизнью, и судьбой… " (в одном из сборников - "Монстр"), "Ночью слышатся колеса… " с выразительной строкой: "Ночью слышно - ветер стонет: это надо мной", "Ностальгия".

115
{"b":"99628","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Безмолвный пациент
Руки мыл? Родительский опыт великих психологов
Правильное питание как минное поле
Игрушка демона
Кинезитерапия на каждый день. 365 советов доктора Бубновского
Я – Элтон Джон. Вечеринка длиной в жизнь
Город драконов
Бестия, или Сделка на тело
Секрет невезучего эльфа