ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

МЕНЯ НЕ ДЕРЖАТ, НО И ДОМОЙ НЕ ВЕЗУТ

У крыльца стоял новёхонький сверкающий снегоход. Дверца в выпуклом боку откатилась, обнаружив тоже новенькие внутренноссти. Я торопливо, даже не подумав, что уезжаю не простясь ни с кем, вошел в кабину, отделённую от водителя матовым стеклом, и меня лихо повлекли через тёмное пространство леса и сугробов. И везли довольно долго. Что ж это? Я и на лыжах добрался бы быстрее.

Но вот снегоход тормознул, потом опять немного проехал, снова остановился и замолчал. Дверца кабины отошла в сторону. Два человека в униформе, но уже в другой, в более дорогой, меня пригласили выйти.

- Лыжи оставьте.

Приходилось покоряться. Невысокое серое здание без окон напоминало какое-то хранилище. Молча вошли в открытые двери, ввели в лифт, нажали кнопку. Лифт ощутимо провалился и долго, мне показалось, падал. Мягко приземлились и оказались в просторном вестибюле. Мне вежливо указали на дверь, за которую уже не сопровождали. Дверь открылась сама.

Человек с лёгкой сединой в чёрных волосах, с небольшими усиками, в домашнем шерстяном костюме, протянул мне руку. Просил снять куртку и пригласил сесть.

- Даже и кофе не предлагаю. Задержу ненадолго. И дела никакого нет. Даже и не представляюсь.

- Что же тогда за встреча? - спросил я. - Положение неравное: вы знаете обо мне всё или многое, я о вас ничего.

- Хорошо, представлюсь. Я - ваш союзник в деле спасения России.

- Слушаю. - Я сел, но не в указанное кресло, а на стул, объяснив это: - Легче вставать. В кресле можно утонуть или уснуть.

- Речь о Церкви. Мы не отрицаем Бога, но отрицаем теперешний российский путь к Нему. Понравится ли вам утверждение, что Церковь в России уже как частная лавочка, да и не только в России? Но в России помно-

гочисленней и поживее. Но это временное оживление после тысячелетия Крещения и прихода свободы. Уже идёт отпадение, сокращение числа верующих.

- А мне кажется, наоборот, - возразил я.

- Не обольщайтесь. Соединение с Зарубежной Церковью результатов не дало.

- Каких?

- Ждали усиления религиозного чувства. А оно падает.

- Тут я опять не согласен.

- Воля ваша. В любом случае Церковь обречена.

- Почему обречена?

- Сужает свободу.

- Какую? Свободу воли никто не отменял, она была всегда, а свободу вседозволенности и надо сужать. Это показала демократия: в её свободе растёт всё, кроме нравственности. Церковь противостоит, например, разврату, а демократам это не нравится. Вывод - они развратны сами.

- Не торопитесь. Допустим, наполовину согласен. Только вы имеете в виду свободу, ещё не взятую в рамки закона. Поправим. Дело времени.

- Демократия неисправима. Она жадна, а жадность - наркотик. А наркомания - болезнь. А больные, не хотящие лечиться, сходят на нет.

Он немного прошел по кабинету.

- Но что-то же надо делать. Ну, согласитесь: наивно верить в спасение, ждать его двадцать веков, не пора ли задуматься: а чего это мы, ребята, ждем двадцать веков? Никто вам не мешал верить, и чего вы дождались?…

Тут я сразу перебил:

- Да как это не мешали? Во все века только и было пролитие крови: кто за Христа, кто против Христа. С востока, с запада, с юга! Как это не мешали?

- Но это войны за территории, рынки сбыта, сырье, нефть, невольники, передел мира.

- Вообще, позвольте я скажу выстраданную истину. - Я даже встал: - В мире нет никакой истории, есть единственное во все времена: или мир становится ближе ко Христу, или отдаляется от Него. Никакой другой мировой истории нет.

Он тоже встал. Помолчал.

- Я бы согласился, если бы вы слово Христос заменили словом Бог.

- А Христос и есть Бог.

- Пророк, предсказания Которого не сбылись.

- Нет, сбылись. И всё время продолжают сбываться. Разве не идем мы к Его Второму пришествию? Нет, Он не пророк, Он Бог. Второе Лицо Троицы.

- Почему же тогда не Первое, если Бог? - Он сделал паузу: - Молчите? Поймите, мы же не пугаем антихристом, мы, так сказать, не шесте-рочники, мы как раз исполняем Писание: "Едино стадо, един Пастырь… Отрет всякую слезу, будет водить на источники вод… ягненок возляжет со львом… несть ни эллина, ни иудея"… Неточно цитирую?

- Так же и перед антихристом будут цитировать.

- То есть мы с вами не договоримся?

- О чем? - спросил я. - Иисус Христос - не Моисей, не Илия, ни Иоанн, ни Исайя, ни Даниил, ни Самуил, ни другие. Вот они пророки. И все они говорили именно о приходе Христа как Бога.

- Тогда давайте очистим Его учение. Верить в сына еврейки?

- Какой Он еврей? Он галилеянин, как и остальные апостолы, кроме Иуды. Иуда - еврей. Да и вообще, какая может быть национальность у Сына Божия? И что за дело будет до национальности в грядущем огне? "Кая польза в крови моей, внегда сходить мне в истление?" Но вообще, прости, Господи, мы очень вольно рассуждаем о Господе. Без страха. Господь непостижим. В Нем постижимо только одно, то, что Он непостижим.

Он, никак не прореагировав, вернулся к своему вопросу:

- Но что же тогда, если учение такое хорошее, что ж тогда мир во зле лежит? И почему Господь, зная о склонности человека ко греху, не лишил

его такой склонности? Нет, надо брать дело спасения в свои руки. И Господь, думаю, нас одобрит.

- Кого вас?

- Меня. Вас, если поймете необходимость действия. - Он щелкнул пальцами. - Есть силы, есть средства. В наших возможностях много чего. Ваша помощь нужна, чтобы вы, ваши друзья внедряли в общество мысль о спасении России в новых обстоятельствах времени демократии. Чтобы полюбовно. Без насилия.

- Мысль, лишающую Россию Христа, в Россию не внедрить никогда. Россия, это понятно из её пути, живет вечности, а Христос - это и есть вечность. Идем к Нему. Для России религия не часть мировой культуры, как хотели бы масоны, а образ жизни по вере. Веру для русских не заменит религиозное чувство. Сто раз внедряли иное понимание России, всё без толку. Неужели ещё кто-то не отступился? Смотрите, в России не получилось даже перевода времени Церкви на новый стиль. Большевики добивались. Патриарх Тихон ответил: "Перейти-то можем, но люди в церкви придут по старому стилю, то есть по Божескому".

- А Вас не унижает зависимость от неграмотных бабок? Они упёртые в своей вере, им легче ничего не менять. Но жизнь-то не стоит на месте.

- Нет. И жизнь не меняется, и Христос неизменен. Это и есть скала, на которой стоим. Пока же наши правители квакают, что главное направление их деятельности - это повышение материального благополучия, дело плохо.

- А какое же должно быть главное направление?

- Это азбука: Спасение души. Нравственность. Любовь друг к другу. То, что принес Христос. Когда мировая общественность вещает, что человек - это высшая ценность, сатана пляшет от счастья.

Он поднял брови, взялся за ус и выразил лицом недоумение.

- Разве не так? Кто же тогда во главе угла, если не человек?

- Как кто? Создатель человека.

- И обезьяны? - Он отпустил ус и усмехнулся.

- И обезьяны. Но отдельно, не то и ее придется во главу угла. Он снова усмехнулся:

- Может быть, поужинаем?

- Нет, спасибо большое, если можно, я бы до дому.

- Что ж. - Мы пошли к лифту. - Но нужно же материальное благополучие?

- Так если в Бога верить, куда оно денется?

- Что ж это Россия такая безстрашная-то, а? - Мужчина коротко покосился. - И умирать русские не боятся, а?

- Смерти нет для русских.

Пришел лифт, я думал, что мы тут простимся, нет, мужчина не оставил меня. Поехали вместе.

- То есть для русских нет смерти? - он смотрел под ноги и спросил как будто себя самого.

- Вообще-то душа у всех безсмертна, - сказал я, - но мы особенно это знаем, больше всех перестрадали. Нас Господь любит. Кого любит, того наказывает. Россия - это любимый ребенок Господа. Он доверчив, увлекается иногда игрушками, но он чист душой. Он свободнее других в поступках. Когда он ощущает, что удалился от Бога, то в страхе бежит обратно к Нему, надеясь на прощение.

24
{"b":"99628","o":1}