ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Homo Futurus. Облачный Мир: эволюция сознания и технологий
Соблазн двойной, без сахара
Огненный город
Семь сестер
Баба с возу, кобыле – скучно. Книга 1
Земное притяжение
Администратор Instagram. Руководство по заработку
S-T-I-K-S. Закон и порядок
Трещина в мироздании
Содержание  
A
A

7 федеральных округов были первоначально созданы как противовес выборным губернаторам, позволяя центру вмешиваться напрямую в дела регионов. Однако после того как выборность губернаторов фактически была отменена, а Совет Федерации перешел под контроль федерального центра, в Москве явно потеряли интерес к этим новым округам. Точно так же остановлена на полпути была и работа по укрупнению регионов.

Несколько совсем уже анекдотических «субъектов Федерации» было ликвидировано, на том и успокоились. Не удосужились даже конституцию подправить (ведь там эти субъекты со своими правами всё ещё прописаны).

Собственно говоря, если Россия по факту возвращается к централизованному управлению и унитарному государству, то дальнейшее реформирование административной структуры не слишком нужно, как нет и большой необходимости в нарезке новых границ.

Надо только убрать совершенно уже ненужные и дорогостоящие структуры типа областных дум, не имеющих сегодня никакой иной функции, кроме формального утверждения уже назначенного губернатора. Распустив местных депутатов, государство смогло бы сэкономить изрядные средства, которые можно было бы использовать на здравоохранение, образование и ремонт жилья.

С административным укрупнением есть и другая проблема: экономическая география России радикально изменилась. Раньше почти все города были серьезными промышленными центрами, в 1990-е произошла деиндустриализация.

За городами сохранилась роль культурных и образовательных центров, но не совсем понятно, как структура местного образования, создававшаяся с ориентацией на местную индустриальную базу, будет работать, когда база эта уже разрушена или подорвана.

Власти пытаются оптимизировать структуру и географию образования, оптимизируя скорее финансовые процессы, нежели работу отрасли (всё-таки главная цель университетов не в том, чтобы деньги экономить и зарабатывать, а в том, чтобы кадры готовить).

Ничего хорошего подобный подход в долгосрочной перспективе, скорее всего, не даст; или даст, как у нас часто бывает, локальные успехи на фоне общего провала. Но в данном случае важно не то, как это скажется на образовании как таковом, а то, как это скажется на регионах. Образовательных центров - исходя из этой логики - у нас слишком много, они распылены, неэффективны, чем-то придется пожертвовать. Для многих регионов это беда.

Представьте себе город с населением в полмиллиона, у которого последовательно «отняли» сначала промышленность, а затем и образование. Добавим к этому, что и земли вокруг не слишком плодородные. Что остается? Естественно, административная функция. Что будет, если и ее отнимут? А ничего не будет. Умрет город.

Но если его развивать только как бюрократический центр, тоже ведь ничего хорошего не получится. Паразитическая структура.

Административная реформа не получается по двум взаимосвязанным причинам. С одной стороны, центр не может честно и окончательно определиться с выбором между всё еще провозглашенным принципом федерализма и происходящим на практике переходом к унитарному государству. А с другой стороны, нет внятной концепции развития регионов, нет стратегии реиндустриализации, без чего и перспективы конкретных регионов определить трудно, и их границы.

В таких условиях уже не принципиально, будет у нас 7 федеральных округов или 10 новых суперрегионов. Административными реформами экономическую реконструкцию не начинать надо, а заканчивать.

НОВОЙ ВОЛНЫ ЭМИГРАЦИИ ИЗ РОССИИ НЕ БУДЕТ, НЕСМОТРЯ НА ПРОДОЛЖАЮЩЕЕСЯ ЗАКРУЧИВАНИЕ ГАЕК

Арина Морокова, Денис Фрунзе

Громкие скандалы, связанные с просьбой предоставить политическое убежище российским журналистам и правозащитникам, не приведут к новой массовой эмиграции россиян, уверены эксперты, опрошенные корреспондентами РИА «Новый Регион».

«Резонов просить политическое убежище на Западе или в странах, где произошли цветные революции, нет даже у оппозиции, - говорит директор Института глобализации и социальных движений Борис Кагарлицкий. - В их случае можно говорить не о притеснениях, связанных с арестами или обысками, а о резком снижении их влияния по сравнению с 90-ми годами прошлого века. Отлучение от телеэфира в прайм-тайм, согласитесь, не одно и то же, что избиения».

При этом Кагарлицкий отмечает, что переезд представителей так называемой российской демократической оппозиции в любую другую страну не гарантирует им автоматический свободный доступ к медийным и финансовым ресурсам.

Того же мнения придерживается Александр Кынев из Фонда развития информационной политики: «Сегодня рано говорить о новой волне эмиграции из России. Ситуация в стране обязательно изменится. В истории России не было случая, чтобы политическая и социально-экономическая конфигурация в стране при новом руководителе в точности копировала ситуацию при предшественнике. Уже сегодня можно наблюдать первые признаки грядущих изменений. Это и изменения в медийном пространстве - в частности, увольнение ряда сотрудников «Русского Журнала», и реорганизация движения «Наши», и некоторые другие. Тем не менее, есть определенный скепсис по поводу качественного исправления ситуации. Предприняв определенные меры по закручиванию гаек осенью прошлого года, власть выпустила джина из бутылки, создала ситуацию, при которой подобная тенденция будет сохраняться вне зависимости от желания самих властей. Эти метастазы режима, выраженные в оказании давления на общество, мы будем наблюдать еще долго».

Борис Кагарлицкий говорит, что предстоящая смена власти и приход Дмитрия Медведева вселяют оптимизм в российский бизнес, который ждет от этого чиновника каких-то либеральных экономических инициатив.

«Информация об эмиграции по политическим причинам поступает от журналистов, - напоминает Кагарлицкий. - Главным образом, от телевизионных, потому что и в российских газетах, и Интернете сохраняются определенные свободы».

Политолог Валерий Хомяков в беседе с корреспондентом «Нового Региона» предположил, что мысли о необходимости отправиться в эмиграцию в большей степени сейчас посещают чиновничество: старых губернаторов, мэров, министров, «которые чувствуют за собой грешки».

«Я не исключаю в ближайшем времени новых громких «посадок» известных людей, носителей информации, - говорит Хомяков. - Естественно, что обществу их изоляция будет преподноситься как борьба с коррупцией. Кого это может коснуться? Каких-то представителей путинской бюрократии, которые много знают и могут начать болтать. Я связываю недавние добровольные отставки известных губернаторов - Титова, Лисицина, - именно с их возможными страхами за свою безопасность».

Валерий Хомяков также отметил, что чиновникам, «в отличие от того же Ходорковского, которого народ все равно жалеет», надеяться на помощь общественных или правозащитных организаций не приходится. «Пример экс-министра атомной промышленности Адамова, замешанного в громком коррупционном скандале, это наглядно демонстрирует», - отметил Хомяков.

Как передает корреспондент РИА «Новый Регион» в течение последних нескольких дней стало известно о решении двух российских журналистов просить политическое убежище в других странах. Соучредитель газеты «Новый Петербург» Николай Андрущенко, арестованный по обвинению в клевете, написал открытое письмо, адресованное ряду ведущих мировых деятелей, в котором заявил об отказе от российского гражданства «в знак протеста против политических репрессий в России, отмены в РФ свободы слова и введения цензуры» и т.д. Незадолго до этого политического убежища на Украине попросил и получил его российский журналист Александр Косвинцев, который заявляет, что его преследуют власти за разоблачительные материалы о деятельности губернатора Кемеровской области Амана Тулеева.

И сегодня же стало известно, что российский адвокат Борис Кузнецов, защищавший многих опальных политиков и журналистов, а теперь и сам обвиняемый в разглашении государственной тайны, попросил политического убежища в США.

16
{"b":"99632","o":1}