ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Держись и пиши. Бесстрашная книга о создании текстов
Хазарская петля
Маятник Фуко
Быстрый английский: самоучитель для тех, кто не знает НИЧЕГО
Таро: просто и ясно
Это просто невыносимо… Как укротить неприятные мысли и научиться радоваться каждому дню
1917: Да здравствует император!
В постели с чужим мужем
Будь моим тираном
Содержание  
A
A

РЖ: Давайте попробуем остановиться на основных выводах конференции, озвученных во время "круглого стола". Итак, первый вопрос: является ли сегодняшняя ультраправая идеология новым явлением или мы сталкиваемся с очередной трансформацией старого фашизма?

Б.К.: Если говорить о моей личной позиции, которая озвучивалась в ходе "круглого стола" и получила поддержку, то я думаю, что речь идет именно о новом феномене. Перед нами, скорее, ультраправый популизм, а не фашизм. Активисты и идеологи этих движений, как правило, сами стремятся решительно дистанцироваться от старых форм фашизма, и в этом смысле они адекватны современным условиям. Иногда они даже стремятся мимикрировать под "анти-" или "альтерглобалистов", кем они, разумеется, не являются.

Причиной усиления их позиций стало всеобщее отступление левых, которым они очень умело пользуются. Левые все больше уходят от своих традиционных тем, таких как, например, безработица или социальная несправедливость. Правые легко перехватывают эти проблемы и в доступных населению терминах объясняют ту же безработицу через "засилье инородцев". Так они выигрывают улицу. А левые в это время ведут общетеоретические рассуждения об освобождении от дискриминации, уходят из сферы реальной социальной борьбы в культурологические исследования.

Кроме того, левые некритически восприняли либеральную идею политической корректности. Последняя вообще является внутренне противоречивой. Ее сторонники обычно утверждают, что все культуры должны поддерживаться и сохраняться в равной степени. И вот недавно во Франции группа мужчин забросала женщину камнями. Их судят. Но адвокат утверждает, что, поскольку они являются сенегальцами, по сенегальским обычаям они поступили правильно, потому что та женщина изменила мужу. И их оправдывают. Хотим ли мы такой политкорректности?

Я думаю, ответ очевиден. Нельзя поддерживать любую культуру и любое различие. Мы должны использовать очень полезный в этом смысле советский опыт 20-х годов, когда прогрессивные тенденции в культурах поддерживались, а реакционные осуждались. Интеграция и ассимиляция необязательно являются злом, и мы не должны препятствовать этим процессам. Пусть французские арабы станут европейцами, но и европейцы в ходе этого процесса усвоят отдельные элементы арабской культуры. Подобная взаимная ассимиляция была характерна, например, для русской и еврейской культур.

РЖ: Почему, на ваш взгляд, ультраправые настроения становятся популярными в современной России?

Б.К.: Тут, безусловно, нужно перечислить ряд банальных вещей. Во-первых, пресловутая "национальная травма" от распада государства. Во-вторых, утрата "советскости". Это была форма специфической интеграции, которая сохраняла национальные особенности, но делала их несущественными. Мы все были советскими людьми, но теперь этой советской равнодействующей не стало и мы вдруг очутились в кошмарном, незнакомом мире этнических различий. Ты проснулся - а вокруг тебя вампиры, и ты сам вампир. Это многими переживается как шок. При этом никто не предложил действенных разрешений вновь возникшего "национального вопроса", если не считать абстрактной либеральной политкорректности или общероссийского официального патриотизма. В-третьих, это эффект резкого перехода к рыночным отношениям. Он прекрасно описан в "Бегстве от свободы" Фромма, но у нас все проходило еще быстрее - social networks пали в одно мгновение. От общества максимальной социальной защищенности (пусть за нее и требовалось жертвовать свободой или частью свободы) мы в одночасье перешли к радикальному рынку.

Новые ультраправые используют эту тему страха перед новыми социальными условиями. В обществе существует реальная потребность на позитивную программу, и правые ее в каком-то смысле предлагают. Наша задача - показать, что эта программа является ложной, а для этого нужно, во-первых, выявить ее корни, а во-вторых, сформулировать собственную альтернативу.

РЖ:Каким должен быть ответ левых на эти новые вызовы?

Б.К.: Мы должны сформулировать принципы культурно-национальной политики, отличные от либеральных. С мигрантами нужно целенаправленно работать. Вообще, эта проблема существует для нас на двух уровнях. С одной стороны, мы утверждаем, что проблема межнациональных отношений является следствием нынешнего несправедливого устройства общества. И, соответственно, для их принципиального решения необходимо менять сами социально-экономические условия, в которых мы существуем. С другой стороны, работать с национальным вопросом нужно уже сейчас.

Для решения последней задачи нам следует усиливать позиции левых в обществе, работать над политизацией общественной жизни. Если сегодня рабочие бастуют, это рассматривается как социальное явление, но не как политическое. Социальные, трудовые конфликты занимают маргинальное положение, в то время как национальные распри подаются как крупная политическая проблема. Мы должны ставить реально существующие в обществе социальные конфликты в рамки политической повестки - скажем, бороться не только за повышение зарплат рабочих, но и за изменения в Трудовом кодексе. Только тогда мы сможем перехватить инициативу у правых.

Так что для успешной борьбы с правыми радикалами нам сегодня необходима программа конкретных мер и общая наступательная повестка. Кстати, на конференции я высказал идею, вызвавшую споры. Я сказал, что правые выигрывают инициативу в том числе и потому, что их пропаганда вульгарна и примитивна, а левые в это время спорят о Делезе. Проще надо быть.

«БАСТА!» КАК ЭТО БУДЕТ ПО-РУССКИ?

Российские рабочие нарушают «социальный мир»

Противостояние рабочих и администрации на заводе «Форд» во Всеволожске завершилось компромиссом. Заработную плату повысили. Не на треть, как требовал профсоюз, но на 16-20 процентов - в зависимости от категории работников. Хотя следует помнить, что лидеры рабочих с самого начала признавали: требования были слегка завышены, в полном соответствии с логикой рыночного торга. В общем, пользуясь боксерской терминологией, можно сказать, что для забастовщиков это была «победа по очкам».

Не менее важный итог событий на «Форде» формулируется так: рабочее движение привлекло к себе внимание общества. О нем стали говорить и писать, на него стали смотреть - кто с надеждой, кто с опасением. Дело не только в том, что рабочие стали протестовать и требовать своих прав, но и в том, что эти выступления стали организованными. По существу, рабочее движение оказалось пока первым и единственным действительным проявлением гражданского общества в современной России. Не искусственного, созданного на западные гранты, а реального, формирующегося снизу.

По сравнению с 1990-ми годами забастовок сейчас происходит значительно меньше. В последние годы правления Бориса Ельцина по всей территории страны проходили активные выступления трудящихся - волнения, голодовки и забастовки. Но они были плохо организованы и носили эмоциональный, а не рациональный характер.

Это были, скорее, голодные бунты, нежели классовая борьба.

Сегодня причина выступлений иная. Рабочие хотят участвовать в перераспределении продуктов экономического роста. Они видят, что их предприятия рентабельны, стабильно функционируют, имеют прибыль. Трудящиеся хотят получать свою законную долю.

Не случайно и то, что наиболее заметные стачки происходят в компаниях, созданных с участием иностранного капитала. Наряду со стачками «Форда» на ум приходят «Пивоварня Хайнекен», конфликты между менеджерами и рабочими на заводе «Кока-кола» и «Катерпиллар» в Петербурге, московского завода «Рено». Работники таких предприятий имеют связь с профсоюзными объединениями своих западных товарищей. Они знают, каков уровень доходов сотрудников аналогичных предприятий концерна в других странах. Легко догадаться, что сравнение оказывается не в их пользу. В частности, по зарплатам в автомобильной промышленности отечественные предприятия уступают не только Западной Европе, но и таким странам, как Мексика и Бразилия. А во время стачки русских поддерживают так же, как в аналогичной ситуации тайцев или бразильцев.

21
{"b":"99632","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Финансист
Ни кошелька, ни жизни. Нетрадиционная медицина под следствием
Суперстудент
Бегуны
Мама и сын. Как вырастить из мальчика мужчину
Эвермор. Время истины
Eat. Большая книга быстрых и несложных рецептов
Страна утраченной эмпатии. Как советское прошлое влияет на российское настоящее
Госпожа Ангел