ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

По мере того, как в меня вливали все больше разных жизнеукрепляющих жидкостей, повышалось и настроение. Растрескавшиеся стены, окрашенные когда-то в веселенький персиковый цвет, уже не наводили на мысль о низком бюджетном финансировании, а вонь и табачный дым, несущиеся в палату из туалета, перестали вызывать недоумение. Вся палата, понемногу оживая, разделяла мой оптимистический взгляд на вещи. Но нам предстояло еще одно испытание.

Сначала освободилось место старичка, которого сочли то ли выздоровевшим, то ли безнадежным. Часов шесть или семь кровать стояла пустой, гладко застеленной и чистой. В три часа ночи туда выгрузили глубоко пьяного мужика, который явно собирался отдать концы.

На первые вопросы, заданные вежливым ветераном зоны, новоприбывший отвечал бессвязно, а когда спрашивали, что делал прежде чем попасть в больницу, сообщил коротко: «Бухал».

Пил он, как выяснилось, десять дней подряд, без перерыва. На седьмой день началась кровавая рвота. Но он героически продолжал пить. Только после того, как кончилась то ли выпивка, то ли деньги, он вызвал «скорую» и сдался врачам.

Со своей стороны, врачи дежурной смены проявили энергию и изобретательность. Всю ночь они ставили ему капельницы, кололи всевозможными инъекциями, брали кровь и пытались ввести в желудок зонд - через нос. Анестезию заменяло алкогольное опьянение. Время от времени появлялся очередной специалист, который, оценив критичность ситуации, предлагал какое-нибудь новое, непременно радикальное решение. Зонд не шел, его проталкивали, без лишних эмоций обсуждая положение дел: «Может, он там у него перекручивается? Давайте ещё раз попробуем!»

К утру пациента спасли. Появившийся в палате доктор деловито выяснял, была ли уже у больного белая горячка, а получив отрицательный ответ, недоуменно покачал головой.

У нас, несмотря ни на что, очень здоровый народ.

После этой ночи я стал стремительно поправляться, подстегиваемый желанием поскорее вернуться в привычную жизнь, где была горячая ванна, съедобная пища и Интернет.

А добравшись до дома, первым делом перечитал статью Очкиной про мужскую смертность и подумал, что выводы чрезмерно пессимистичны: ведь смертность могла быть еще выше! Впрочем, все еще впереди. Несколько лет рыночных реформ, и общественные больницы, и без того страдающие от недофинансирования, превратятся в сущий ад.

А коммерческая медицина… Не случайно же один из моих соседей был высокооплачиваемым сотрудником иностранной компании. Он, разумеется, мог лечь и в дорогую частную клинику. Но там можно столкнуться с противоположной проблемой: кормят хорошо, а лечат плохо.

ГОД В ИСТОРИИ

«Знаете, господа, как узнать, что время идет историческое? - спрашивает герой романа Анджея Сапковского «Narrenturm». - Просто всего происходит очень много и быстро».

В этом плане время сейчас действительно историческое.

Меньше двух недель осталось до конца 2008 года. Журналисты и аналитики дружно составляют итоговые обзоры, суммирующие главные события прошедших двенадцати месяцев и давая им оценку. В нынешнем году это не составляет большого труда: главным событием, вернее, главным содержанием и общим знаменателем всех событий является экономический кризис. А ведь в декабре 2007-го, несмотря на вполне ясные симптомы, несмотря даже на неприятности, происходившие с недвижимостью в США, и массу иных сведений, не предвещающих ничего хорошего, отечественные аналитики были полны оптимизма.

На фоне всеобщего восторга (который, как только речь заходила о мировой экономике, объединял представителей власти со сторонниками либеральной оппозиции) абсолютным диссонансом выглядели пресс-релизы, рассылавшиеся Институтом глобализации и социальных движений. В то время как пресса дружно обещала нам продолжение промышленного роста, повышение цен на нефть до заоблачных 200 долларов за баррель и великолепные успехи отечественного бизнеса, за которыми последуют не менее впечатляющие политические достижения, наши релизы предсказывали снижение спроса, падение цен на нефть, застой на рынке недвижимости и безработицу. Эти пророчества, первоначально оценивавшиеся официальным экспертным сообществом как «непрофессиональные», а то и просто как «левацкий бред», постепенно начали прокладывать себе дорогу в прессу, а к концу года их начали цитировать и повторять, часто не ссылаясь на источник, как нечто вполне очевидное. Вчерашний «левацкий бред» стал сегодняшним общим местом бизнес-аналитики.

Дело, однако, не в том, кто был прав, а кто ошибался - сейчас это уже слишком очевидно, чтобы тратить слова и время на эту тему. Важно другое. 2008 год показал, что ни бизнес-сообщество, ни чиновники, ни их идеологическая обслуга толком не отдавали себе отчета даже в ближайших последствиях собственной политики, не имели не только планов действия на случай кризиса, но и мало-мальски добросовестного прогноза ситуации. Перед нами типичный случай «самоотравления пропагандой», болезни, которой, согласно либеральной доктрине, хронически страдают тоталитарные режимы, но которая, как выяснилось, ничуть не в меньшей степени поражает и либеральные элиты. И если бы речь шла только о России, можно было бы ссылаться на «советские традиции», «русский авторитаризм», на цензуру или на засилье «питерского клана». Но ни Западная Европа, ни Америка не продемонстрировали большей готовности к кризису или большего уровня честности элит - по отношению к обществу или хотя бы к самим себе!

Год 2008 войдет в историю как год очевидного банкротства неолиберализма и - шире - либеральной идеологии во всех ее проявлениях. Это банкротство оказалось настолько тотальным, что оно не является больше секретом даже для самих либералов. И главная причина краха не в том, что подобные идеи перестали вызывать доверие или симпатию масс. Самая ужасная новость для либералов в том, что они утратили доверие и поддержку элит. Господствующие теории сыграли с правящими классами злую шутку: они подтолкнули их к нынешнему кризису, помешали им трезво оценить предстоящие трудности, ослепили и, в конечном итоге, деморализовали, оставив без каких либо практических идей и наработок в тот самый момент, когда срочно потребовалось выдвинуть хоть какие-то проекты спасения. Разочарование элит в неолиберализме - смертный приговор для идеологов, вся суть деятельности которых состоит в бескомпромиссном и беззастенчивом отстаивании интересов этих самых элит.

Увы, крах неолиберализма отнюдь не означает наступившего торжества каких-либо иных идей, тем более левых. Разрушение старой идеологической системы оставляет скорее вакуум, сумятицу и «разруху в головах», справиться с последствиями которой, как всегда, бывает куда труднее, чем преодолеть те или иные материальные трудности. Год 2008 и в идейном, как и в экономическом смысле оказывается годом разрушения, а не созидания. Это разрушение было закономерно и необходимо, оно может оказаться полезно для дальнейшего прогресса, но последнее отнюдь не гарантировано.

Наступает время поисков новой позитивной идеологии. Для сторонников левых взглядов это не только повод в очередной раз напомнить, что мы были правы, но и момент величайшей ответственности. Мы можем завоевать доверие, но можем и упустить открывающиеся возможности. А главное, завоевывая доверие людей, мы рискуем его обмануть, если не осознаем, что время игр закончилось. Отныне всякое наше действие, всякое слово и решение приобретают совершенно иной смысл, чем прежде.

В 2008 году левые не были участниками серьезных политических событий, оставаясь лишь узким интеллектуальным течением. Не только в России. Даже в странах Западной Европы, где левые партии, как в Швеции, Германии или даже Норвегии могли без труда собирать 10-12 % голосов, они находились вне «большой политики»: все основные решения принимались без них или помимо них. Они могли корректировать политические процессы, блокировать наиболее одиозные проявления неолиберального курса, но не определять направление развития. В 2009-2010 годах ситуация может измениться. Борьба идет именно за направление развития, за то, куда двинется общество, выходящее из кризиса.

221
{"b":"99632","o":1}