ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Я говорил в самом начале, что я не готов выдавать информацию, которая незалитована. Я закрыт для обсуждения неких своих событий прошлых, которые я не хочу обсуждать.

(Мой пациент защищается, но защищается так искренно и ярко, что эта защита важнее, чем любая истина о личности моего пациента).

— В этом же ничего плохого нет.

— Я понимаю, но мне не хочется.

— Мои многие персоны четко заявляют диалоги с мамами, папами, сестрами, с учительницами, причем очень негативные.

— Я уже много чего высказал из своей жизни за что очень себя недолюбливаю. Есть некие вопросы, на которые я не буду отвечать.

(Опять защита отрицанием, но она такая искренняя, что раскрывает ещё больше моего пациента).

— Это тоже нормально. Это тоже информация.

— Вы для меня просто интересный собеседник. Человек, с которым мне интересно поговорить, но на журналиста всё таки, вы не похожи.

— Вообще в целом как вы думаете, я так предполагаю, раз не было контакта с мамой вы в интернате росли?

— Нет, я Интернетом совсем недавно стал пользоваться, я рос в семье, но жил сам по себе. Был отец, была полноценная семья.

— Нет, я просто спрашиваю. Это же глупо, за короткое время выискивать какие то связи с прошлым, рисовать эту картинку. Я сейчас чувствую какая то тревога есть по поводу того, что хочеться узнать, вы защищаете себя. Защита интеллектуализацией у вас большая. Вы можете говорить много, красиво, но не о себе. Но вы это всё равно о себе говорите. Как бы мы не говорили о ком то, мы всё равно говорим о себе. Я вижу, что у вас есть способность жестикулировать, выражать, показывать. Вы актерскую школу проходили?

— Да, я занимался пластикой и сценодвижением, сценической речью.

— Это ощущается определенно. А вообще в целом проблемы зажимов не было никогда, стрессов сценических?

— Почему? Есть.

— Есть?

— Конечно. Что касается поговорить. Мне проще спеть, чем поговорить со сцены. Не потому, что я не умею, я просто не готов. Для того, чтобы выйти на сцену и что-то сказать нужно всегда отрепетировать. Это закон социальный. Не так что, побыстрей бы спеть. Что-то нужно обязательно сказать, но не долго. Потому что если начинаешь говорить, нужно делать это красиво, умно, правильно и это должно быть интересно. Надо заинтересовать. А если просто что-то говорить, иногда еще косноязычно, иногда еще волнуясь. Вдруг теряется дикция, то лучше не говорить вообще, поэтому я стараюсь меньше говорить на сцене, больше петь. Иногда у меня бывают такие откровения. Мне хочется поговорить, я начинаю говорить и слышу из зала: "Пой давай!!» И вот когда ты услышишь это из зала, то ты понимаешь, что не стоило вообще говорить, лучше петь.

— А вообще, в целом были такие зажимы т стрессы. Из- за них были какие либо то провалы или фиаско?

— Нет. Провалов никогда таких особых не было. Были чисто профессиональные провалы. Знаете, из- за нестабильности. Голос, например сегодня звучит, я царь на сцене. Когда он звучит. Я могу делать всё что хочу. Я такие вещи устраиваю. Я могу ноту тянуть минуту. Я могу фразу затянуть так, и затаить дыхание, что люди вместе со мной задыхаются. А потом я опять это продолжаю. Я умею делать какие то вещи, которые людей заставляют всё время держать в каком-то напряжении. Это дорогого стоит. Но когда голос не звучит, а бывают такие моменты, знаете, мы тоже подвластны давлениям разным и сегодня я хорошо себя чувствую, и голос у меня звучит прекрасно. Всё льется и я начинаю творить чудеса. А бывает, что не очень хорошо звучит голос, пытаюсь через силу его пробить, что бы он немножко зазвучал. Иногда передернешь голос, перед этим за 3–4 дня поешь концерты тяжелые, каждый день с переездом, ночь не спал, поспал днем перед концертом. Это работа.

— Вообще вот этот зажим имеет прошлое свое. Мы часто бываем в зажиме, в стрессе потому, что проваливаемся в ситуацию прошлого, когда был позор, была оценка учителя в школе. Великий Мейерхольд говорил, что каждый раз перед новой постановкой в театре, он оказывался перед экзаменом по скрипке.

— Не могу вспомнить

— Точно не можете сказать? Но это точно, было что- то такое.

— По всей видимости, наверно было, да. У каждого человека комплексы нарабатываются от того, что у него было. Странно, почему они меня все так любят? Я русский человек, живший уже в России, вдруг попал в Америку. Ну это стечение обстоятельств, случай. Так получилось. Я разобрался с этим. Я понял, что это некая секта которая через меня хочет выйти на Россию, некие манипуляции со мной, т. е меня завлечь к себе. Ну, естественно когда они меня завлекали, они мне предлагали пройти некие курсы. Мне было интерестно и я попробовал.

— Вы производите впечатление человека, который может поддаться влиянию.

— Американцы, они все ходят обнимаются.

— Такое доверчивое лицо. Вот ко мне не подходят. Меня эти манипуляторы почему-то всегда шарахаются.

— А ко мне подходят, но как подходят, так же и отходят. Пришлось общаться и с людьми которые аферисты. и накалывали меня в этой жизни.

— У нас вообще традиция анализировать сновидения. Парочку сновидений, вы смогли бы рассказать?

— Я не запоминаю сны.

— Ну, как это не запоминаете?

— Ну как бы там есть некие ассоциации. Я вот даже просыпаюсь, что у меня там остается, но я их не запоминаю. Они у меня не держатся.

— Не обязательно те, которые свеженькие…

— Не помню ни одного сна, ни одного сна, честно. Я просто не сохраняю их в памяти.

— Я, например, многие помню сны.

— А я не помню вообще. Сейчас даже если захочу, то не вспомню. Я ситуации жизненные иногда даже не помню. Вдруг они случайно так ассоциативно возникают и думаю откуда взялась. Прослушивание некоей мелодии, я очень люблю радио, радио ретро. И у меня друг летом слушал Ободзинского, и у него возникает ассоциация что, я на катке в детстве, (я родился в Свердловске и ходил на каток) у нас был там стадион Локомотив рядом с железнодорожным вокзалом. Сейчас там всё сломали и построили метро, а раньше там был стадион. Вот на этот стадион приходили локомотивцы. И вдруг там заиграла песня Ободзинского и я вспомнил как я катался, ходил на этот каток с девочкой за руку. Такая вот ассоциация. И как бы мне или мой друг вспоминает, что с пацанами там после игры в хоккей возращаемся голодные, просто трясет всего, так хочется есть, заходим в столовую железнодорожную, а денег нет, есть там три копейки, берем чай и там хлеба. Намазываешь его горчицей с солью и с чаем и утоляешь этот голод. Ну, пацаны были. А бывало и такое что сидим с пацанаами, и вдруг подходит мужик, дает пятнадцать копеек и говорит идете рулет купите себе. Пошли на эти пятнадцать копеек купили себе гарнир-макароны. Есть некие ассоциации которые возникают в связи с какими то моментами, но опять же связанные с эмоциями, с культурой.

(Защита отрицанием и интеллектуализацией).

— А вот Полу Маккартни приснилась во сне под утро известная его песня.

— Мне тоже иногда снится некая мелодия, которую я сочиняю, но проснувшись я не помню сна и не помню мелодию. Что-то я тоже сочиняю во сне.

— Кто такой Александр Малинин? В какой роли он сейчас прибывает? Может он давно уже и не певец? А может оратор? А может я духовник?

— Я певец в первую очередь. И довольно не плохой. Но не стабильный в силу того, что по всей видимости я не владею некими физиологическими процессами, которые иногда влияют на меня как на организм. Я знаю, для меня есть примеры некие, есть люди, они могут концентрироваться, уходить в нирвану, они могут медитировать. Я вот никогда в жизни не медитировал. Я пытался, у меня не получается. Для того, чтобы медитировать должен некий учитель, который должен с тобой сидеть, который тебе расскажет как это делать. Я никогда не медитировал, не знаю что это такое. Даже мне говорят, попробуй, у меня не получается. По всей видимости надо понимать как это делается и от чего отталкиваться для того чтобы уйти в себя. Так вот, я — певец, в первую очередь, но я не представляю себе что я оратор, хотя я задумываюсь иногда, что я такое с людьми делаю что они ко мне приходят и говорят что вы душу лечите. Так, если я лечу душу, и это у меня получается как-то спонтанно, то значит, я должен как то зафиксировать и потом делать это точно. Концентрироваться и точно владеть этим механизмом как я это делаю, этим процессом. Но пока я не могу это понять, ощутить и управлять этим я не могу. Но я точно знаю, когда это происходит. Если я точно знаю, когда это происходит. А в принципе я могу это делать. Главное только чтоб всё сошлось. Сконцентрироваться правильно я там знаю некие свои моменты. Да, но теперь надо вложить некий смысл в слова, которые я исполняю. Мало просто одного энергетического и эмоционального выплеска. Нужна некая информация, которой я их начну лечить? Значит что для этого нужно? Нужно произведение, с правильным текстом, который действительно зацепит. Я давно понял что я не могу петь глупые тексты и в своем творчестве я всегда опираюсь на настоящую поэзию, я нахожу песни в которых есть смысл. Особенно хорошо если там есть некий духовный смысл, который заставит человека задуматься, который заставит человека что-то проанализировать.

127
{"b":"99641","o":1}