ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

(Мой пациент пытается себя подбадривать, но, несмотря на это, на его лице уныние.)

— И всё-таки вы испытываете какой-то внутренний психический конфликт. В чём он, на ваш взгляд, заключается?

(Пауза.)

— О чём вы только что подумали?

— О визе. Виза для меня сейчас самая большая проблема. И не только у меня, у всей Грузии. Не должно быть визы между Россией и Грузией. Они говорят, что двойное гражданство не должно быть. Сейчас надо отказаться от грузинского гражданства и потом здесь прописаться. Как это получится, я не знаю.

— Получается, что ты сейчас в подвешенном состоянии. И в России толком не имеешь гражданства, и в Грузии не имеешь его?

— Да, да. Без паспорта никак, никуда не поедешь. Даже за город не могу выехать. Я хочу с ребёнком, с женой вместе съездить в Грузию. Денег на эту поездку не хватает. Ладно… и здесь жить нормально. Потому что у меня решено, жена — здесь, ребёнок — здесь и я должен быть здесь. А без паспорта тяжело. Это угнетает, опустошает. Порой даже сил нет, чтобы работать. Если бы всё было нормально с паспортом, то и на море с семьёй съездил бы отдохнуть и депрессия бы кончилась.

(Согласно психоанализу, основой невроза моего пациента является двойственность и борьба двух противоположных чувств, благодаря которой возникает психическая неопределённость и подвешенность, которая и есть страдание. У моего пациента, эта двойственность связана с конфликтом между прошлым и настоящим, между чувством привязанности к Грузии и России, между любовью к матери, которая в Грузии и любовью к жене и дочери, которые в России и т. п. Хотя, конечно, ожидание и подвешенность, вызванная неопределённостью с гражданством, также вызывает беспокойства. Далее я попытаюсь подтвердить вышеприведённый вывод о причинах депрессии моего пациента, благодаря анализу сновидений.)

— Расскажи мне о своих последних сновидениях?

— Честно говоря, когда я сплю, я в Грузии нахожусь. Постоянно вижу сны о Грузии. Я маму постоянно вижу и других родственников. Вот и сегодня я Грузию видел. Ощущение было такое, что я там, дома. Вид с моего балкона, горы, море. Всё-таки я очень сильно соскучился по Грузии. Я люблю Грузию. Я вижу во сне, как я с дочерью, с женой нахожусь в Грузии, а при этом квартира российская. Ну, это же сон. Рядом мама. Мы все вместе. Я вижу свой дом, море, у нас со второго этажа его видно. Вижу всех своих близких, в море купаются. Вижу маму, дочку мою рядом с ней, жену вижу, сестёр. Мечтаю, чтоб там всей семьёй будем.

— Ты наяву мечтал, а тут ещё и во сне приснилось. Так?

— Да.

— А ещё какой-нибудь сон расскажи.

— Мне отец иногда во сне приходит, предупреждает. Я сразу в церкви свечи ставлю, всё как положено.

— Он что-нибудь тебе говорит во сне?

— Только показывает себя. Когда я вижу отца, в тот день что-нибудь случается, или спор будет, или заболеет кто.

(Согласно психоанализу, данное сновидение основывается на принципе удовольствия и смешения. Это сон о воплощении мечты и желаний в реальность. Это сон о смешении различных пространств и времени. В частности, смешении и соединении Грузии и России: природа грузинская, а социальное окружение и жильё российское. В сновидении подвешенность и неопределённость в выборе России или Грузии снята, благодаря монтажу сновидения.)

— Видите, как просто разрешается ваш психический конфликт во сне. Простым соединением Грузии и России, мамы и жены с дочкой. И всё-таки, какой главный паспорт вы бы хотели получить: грузинский или российский?

— (Вздыхает.) У меня сейчас главный паспорт будет российский. Я слышал, что вот этот старый грузинский паспорт там действительный. Я не такой человек, чтоб так: всё, наплевать и поехать в Грузию. Нет. Надо жить там, где живёшь. И надо дружно жить. У меня тут много друзей. И у моего отца много было друзей. Надо дружить. Но чтобы так сказать: ах! Поеду в Грузию! Нет. Я люблю Грузию и Россию тоже. Россия — это мой дом, моя вторая страна. Я очень переживаю, что тех отношений в мире, которые были раньше, уже нет. Получилось так, что моя семья здесь (в России). У меня русская жена и дочь растёт, но я сам — грузин. И чтобы съездить в Грузию, нам нужна виза — это большой минус. Наши страны раньше жили дружно, наши предки, деды и отцы жили дружно и мы сейчас дружим. Я люблю и эту страну и Грузию. Честно сказать — да, тоскую и хочу там жить. Мы с женой на середине стоим. Хочется пожить и здесь, и там. Вот уже, сколько лет, половину жизни, здесь живём, работаем. Но придёт время, и там будем жить. После свадьбы, мы так и думали: половину жизни будем жить там, а половину здесь. А моя дочка, где решит, пусть там и живёт. Хочет в Грузии, хочет в России.

— Получается, что ты и Россию любишь, и Грузию тоже любишь. Образно говоря, часть души у тебя здесь, часть души там. И получается раздвоенность и подвешенность, которая и есть источник твоих страданий

— Да, да. Я тоже это осознал. Ведь я — грузин, а жена — русская и … не знаю, как сказать… тут любовь и там тоже любовь. Мы же муж и жена. Как нас сейчас разделить? Сколько жена спрашивала: война начинается. Мы-то как? Надеюсь, что всё будет нормально. Двери не будут закрыты. И ни какой войны не будет. Я надеюсь, что дружба между Россией и Грузией будет, как и раньше. Так должно быть.

— А может быть, всё намного проще… В прошлом вы не в Россию влюбились, а в свою жену… Она затмила всё и вы ради неё поменяли Грузию на Россию?

— Да… Как-то я пробыл в Грузии почти десять месяцев. А потом говорю маме: «мне нужно обратно в Россию».

— Потому что там Оля?

— Да. И мама уже знала.

— Россия была нужна или Оля?

— Оля. Но она живёт в России, поэтому нужна и Россия.

— Потом ты начал жить и адаптироваться к России? Потом только стал любить Россию?

— Нет. И до этого я любил Россию. Да…

— Ты говоришь: «Я люблю Россию». Расскажи мне, что значит, по твоему, любить Россию?

— Друзья, семья, культура, церкви, монастыри. Я езжу часто в монастырь. Я христианин. С друзьями из России я в армии служил, тогда, в девяностых. Сейчас дружим семьями. После этого ещё везде по России ездил. Я не мыслю себя без этой страны… Но беспокоит Грузия. Эти люди. Моё сердце всё равно там, родители там, все друзья там. А моя мама ещё не видела мою дочь. А ехать туда, пока возможности нет. Дорого. Слишком дорого. Триста долларов. Потом, надо что-то домой. Я не знаю, я ещё не ездил.

— А ты не переживаешь о том, как в Грузии будешь жить? Ведь там ситуация изменилась. Как ты её оцениваешь?

— Я звоню домой, созваниваюсь с друзьями. Говорят, там лучше стало. Более или менее, чем раньше. Я имею в виду годы, когда был Шеварднадзе. Ну, сейчас лучше становится. Больше начали строить, дороги. Меньше отключают электричество. Всё нормально. Кто хочет шевелиться, тот уже живёт нормально. Кто не хочет шевелиться, тот … само собой… нет возможности жить нормально.

— Твои сны приближают Грузию и Россию. А наяву вы для этого делаете что-нибудь? Как ты снимаешь это напряжение, вызванное подвешенностью между Грузией и Россией?

— По телефону общаюсь и легче на душе становится. Если б не было телефона, было бы хуже. — Да, я не знаю, чтоб тогда было. Бывает так, что в неделю с утра до вечера звоню. У меня дочка маленькая и чтобы мама радовалась, она моей дочки голос услышит и радуется. И мы же взрослые, выросли, а для мамы маленькими остаёмся. Дочка растёт, развивается учится говорить и всё это регулярно слышит моя мама. У меня уже зависимость от телефона. Он меня спасает. Не знаю, чтобы делал без него. Моя мечта, ближе к Новому году, когда я получу паспорт, поехать в Грузию, показать мою семью маме, чтобы она обрадовалась. Это будет у меня самая большая радость. Могу со старым паспортом сейчас ехать, но могут быть проблемы. Поэтому, когда я отсюда туда еду, никогда матери не говорю, что еду. Я приезжаю неожиданно. Неожиданно — это первое, а второе, дорога же длинная, всё может случиться, чтобы мама не переживала.

41
{"b":"99641","o":1}