ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вот когда сидит там старый гей Виталий Вульф и рассказывает о любви… Раньше это было осуждаемо, и за это была статья. Теперь это модно, порой в том мире они смотрят друг на друга и не понимают, когда ты придерживаешься традиционных ориентации, это как то не правильно. Мы должны оградить общество от педерастов, потому что это не нормальное явление, потому что тяжелое порочное заболевание, куда они втягивают огромное количество людей. Огромное количество актеров и режиссеров. Да и все знали, что они не традиционной ориентации. С возрастом становится все больше и больше, пря выпирает из человека в творческом списке последних лет. Вот это прет отовсюду. В образах, которые они создают, в спектаклях или в фильмах, мне отвратительно. Наверное, с точки зрения высоко развитого демократического общества это имеет право. У нас я думаю в обществе дикарей, хотим мы этого или нет, право на жизнь на сегодняшний день не имеет. Проблема нетрадиционной ориентации уже и в армии тоже. Это же вред армии иметь таких офицеров, как они при этом заканчивают военное училище, не понятно. Вдруг выясняется в процессе службы, что он склонен мальчиками солдатишками пользоваться. Именно поэтому надежда вся на настоящее, на настоящую любовь, на настоящих мужчин, на настоящий характер

— Это все должно пропагандироваться, а у нас же пропагандируется совсем другие противоположные ценности. Иными словами это идея о том, что именно дефицит настоящего везде ощущается.

— Пишу конечно, меньше много сил отнимает кинематограф, но я надеюсь, мы закончим в апреле — мае, возьму большой таймаут, как я обычно брал между картинами по 3–4 года, потому что у меня какая то маниакальная потребность снимать кино

— У мужиков страх любви есть, у женщин нет, они бесстрашны

— Зато женщины, как не парадоксально более жестокие, как не странно загадка природы

— Не могли поделиться о своих последних чувствах и творческих переживаниях, планах?

— Основная моя работа, основное мое призвание в жизни — это литература, параллельно занимаюсь режиссурой, но только в том случае, когда понимаешь, что мне не снять на ту или иную тему. В данном случае я снимаю 3-ю свою картину, она же является моей первой мировой картиной. На сегодняшний день отснял где-то на 85 % материала, еще предстоит съемка, монтаж и т. д.

Картина моей же повести "Никто кроме нас". Вышла в числе других рассказов и повестей в «Молодой гвардии» в 2004 г. Эта повесть о любви, о нравственных выборах, о взаимоотношениях двух людей. Военный корреспондент, на каком то этапе оставляет свою любимую, уезжает на войну и далее уже открытый финал, зритель сам решает, остается он в живых или нет. Вот такая картина. Вышла она преимущественно о любви, потому что она о любви и к женщине, и к родине, в том классическом представлении, о котором мы можем говорить (94 г). И тогда еще можно было говорить о любви к Родине, а сейчас о ней говорить сложно, особенно тем, кто воюет, потому что за их спинами так таковой родины нет и произнести без патетического фразу и скорее всего не произнесенную политруком Клочковым: "Наступать некуда позади Москва". Я думаю, что, наверное, люди так не выражались, но все таки если взять ее за основу, то на сегодняшний день за спиной армии Москвы нет и отступать есть куда. Вот примерно этим живу и возглавляю продюсерские центры, которые собственно снимают эту картину при поддержки Госкино и частных инвестиций и фондов ветеранов вооруженных конфликтов.

— Лишь немногие из художников бывали на войне, в пограничной ситуации… Вы прошли через это. Какой след, какую травму оставила война в вашей психике?

— Я КАК ЧЕЛОВЕК, ПОБЫВАВШИЙ В ПОГРАНИЧНЫХ СИТУАЦИЯХ И БЫЛ В ПЯТИ ВОИНАХ В СВОЕЙ ЖИЗНИ, БЫЛ РАНЕН И Т.Д… ТАК ВОТ ЕЩЕ РАЗ ВЫНУЖДЕН ВАС ОСПОРИТЬ И СКАЗАТЬ, ЗНАЯ ВСЮ ЭТУ КАШУ ИЗНУТРИ, ЧТО ДЛЯ МЕНЯ ОЩУЩЕНИЕ НРАВСТВЕННЫХ ЗАКОНОВ В ЭТОЙ ЖИЗНИ ВАЖНЕЕ, ЧЕМ ТАМ. ПОТОМУ ЧТО ТАМ ВСЕ ПРОЩЕ И ПОНЯТНЕЕ И ТАМ ТРУДНЕЕ СТАТЬ ПАДОНКОМ. САМА ВОЙНА И ТАКАЯ ЭКСТРЕМАЛЬНАЯ СИТУАЦИЯ, ОНА САМА СОРБИРУЕТ ЛЮДЕЙ, ОНИ ТУДА ПРОСТО НЕ ПОПАДАЮТ. ПОПАДАЮТ, КОНЕЧНО, НО ГОРАЗДО МЕНЬШИМ ПРОЦЕНТНЫМ ИСЧИСЛЕНИЕМ.

ПРОСТО В ПОГРАНИЧНОЙ СИТУАЦИИ КАК РАЗ ОСТАВАТЬСЯ БОЛЕЕ НРАВСТВЕННЫМ ПРОЩЕ. ПОТОМУ ЧТО УЖЕ НЕ ОДИН ЗА ТОБОЙ. ЛЮДИ И ЭТИ ЛЮДИ СМОТРЯТ НА ТЕБЯ. А ВОТ ОСТАТЬСЯ В МИРНЫХ НОРМАЛЬНЫХ УСЛОВИЯХ ЧЕЛОВЕКОМ, ДОСТАТОЧНО СЛОЖНО. Я НЕ ХОЧУ СТАВИТЬ НИ СВОЕМУ ОТЦУ ЭТУ ЗАСЛУГУ, НИ СЕБЕ.

Я НЕ БЕДСТВУЮ, НОРМАЛЬНО СЕБЯ ЧУВСТВУЮ В ЭТОЙ ЖИЗНИ, НЕВЗИРАЯ НА РЯД, НЕ РЕШЕННЫХ БЫТОВЫХ ПРОБЛЕМ. И ЕЩЕ РАЗ ПОВТОРЯЮ СВОЮ РАСХОЖУЮ ФРАЗУ, КОТОРУЮ ГОВОРЮ МНОГО ЛЕТ, КОГДА МЕНЯ СПРАШИВАЮТ, ЧТО Я ЧЕЛОВЕК ОТНОСИТЕЛЬНО НЕ ЗАВИСИМЫЙ, ВПОЛНЕ МОГУ НЕ ОПУСКАТЬСЯ ДО НАПИСАНИЯ ТАМ ИЗМЕНЯЮЩУЮ ДУШУ ИХ ТРИЛЛЕРОВ. ОНИ НЕ МОГУТ СЕБЕ ЭТОГО ПОЗВОЛИТЬ ПОТОМУ ЧТО ИМ НАДО НИЧЕГО БОЛЬШЕ КРОМЕ КАК СНИМАТЬ КИНО ИЛИ ПИСАТЬ КАКУЮ ТО ЛУБУДУ.

КАК ОДИН ИЗ НЕМНГОГИХ ХУДОЖНИКОВ, БЫВШИХ НА ВОЙНЕ СКАЖУ. РАНЬШЕ БЫЛО НОРМОЙ, КОГДА ХУДОЖНИКИ СЧИТАЛИ СВОИМ ДОЛГОМ БЫТЬ РЯДОМ СО СВОЕЙ АРМИЕЙ, СО СВОИМ НАРОДОМ, ОПЯТЬ ЖЕ ОНИ В НЕЙ ИГРАЛИ НА ЛИЦО, НА РЕАЛЬНОСТЬ СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ, КОГДА ПРО ТУ ЖЕ ПРЕСЛОВУТУЮ ЧЕЧНЮ СТАВЯТСЯ ДЕСЯТКИ ФИЛЬМОВ В ГОД, НО ПРИ ЭТОМ НИКТО НЕ ЗНАЕТ ЭТУ СИТУАЦИЮ ИЗНУТРИ, НИКТО НЕ МОЖЕТ ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ ТАКУЮ РОСКОШЬ. ХОТЯ БЫ НА МЕСЯЦ ОТМЕНИТЬ ЭТУ СТИХИЮ И ВООБЩЕ, ПОСМОТРЕТЬ, ЧЕМ ТАМ ДЫШАТ И ЖИВУТ ЛЮДИ, ЧТОБ ПОТОМ НЕ СНИМАТЬ ВСЯКОЙ ТУФТЫ, НЕ СМЕШИТЬ ЛЮДЕЙ И НЕ ПОЗОРИТЬСЯ САМОМУ. ДЛЯ МЕНЯ ЭТО НЕ РАЗРЫВНАЯ СВЯЗЬ МЕЖДУ ПРОШЛЫМ И НАСТОЯЩИМ.

Я НЕ ЗНАЮ, НАВЕРНОЕ, МЕНЯ ТАК ВОСПИТАЛИ, С ОБОСТРЕННЫМ ОЩУЩЕНИЕМ СВОЕЙ ЛИЧНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ПЕРЕД НЕБЕСАМИ, ПЕРЕД ВЕЧНОСТЬЮ, ПЕРЕД СВОИМИ ТОВАРИЩАМИ. ЭТО НЕ ТО, ЧТО ЧУТЬЕ, Я ПРОСТО ПОТОМ САМ СЕБЕ РУКИ НЕ ПОДАМ ЕСЛИ НАЧНУ СНИМАТЬ ЭТИ СЕРИАЛЫ.

Мне не удалось глубоко прочувствовать личность моего пациента. Он, как и любой талантливый художник, во мне оставил некое противоречивое чувство. Оно и понятно. Ведь он для меня был прежде всего пациентом, а не художником со своим творчеством, с которым я не настолько хорошо знаком. Одно я могу сказать определённо, у моего пациента обострённо развито чувство реальности, настоящего, ответственности. У меня сложилось впечатление, что передо мной личность, которая отвечает за свои слова, за своё искусство. А последнего в нашей жизни так мало.

ТЕЛЕВЕДУЩИЙ КИРИЛЛ РАЗЛОГОВ

— Не могли бы вы рассказать о своих проблемах и переживаниях, связанных с работой на телевидении. Ведь вы культуролог-теоретик, а на телевидении так много всяких негативных моментов.

. — Недавно, когда мы снимали очередной выпуск «Культа кино» было столкновение с редактором. Он мне говорил, что нельзя говорить такими длинными предложениями, у вас будут всегда согласованные падежи. Я ему говорю в ответ, что если я начну говорить короткими фразами без ошибок или буду читать тексты, которые записаны заранее, не говорить то, что приходит в голову в данный момент, то это уже буду не я, а это будет диктор. Вот здесь есть та проблема.

— И что вас больше всего не устроило?

— Меня пытались убедить в том, что я должен говорить без грамматических ошибок, не усложняя своих построений. С этим я не могу согласиться. Есть противоречие между тем, как я ощущаю себя как автор и тем, как на меня накладывает корректуру и ограничения как на автора. Когда я говорю о том же телевидении, я пытаюсь говорить также как я хочу. Но как ведущий на телевидении я не вправе говорить то, что я хочу. Зачем тогда я выступаю как ведущий, когда в этой роли может выступить любая личность как диктор. Как Кирилл Разлогов я считаю говорить так, как считаю говорить нужным. Если подчиняться этому правилу. Потому, что есть на телевидении редактор, который может заворачивать те передачи, где могут быть грамматические ошибки, независимо от того, какой смысл я в это вкладываю.

— Есть личности, за которыми ничего не стоит, но они известны. Кнопкой телевизора Кирилла Разлогова можно выключить или нет?

89
{"b":"99641","o":1}