ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Точно так же как Гитлер еще до прихода к власти отождествлял себя с рейхом и, говоря о Германии, постоянно имел в виду только самого себя, он после восхождения к власти продолжал игнорировать волю народа, хотя до этого письменно и устно торжественно клялся в обратном. Даже во времена своих крупных внешнеполитических неудач и военных поражений он не собирался держать данное слово, что уйдет в отставку.[341] Бесполезно искать ответы на вопрос, как вел бы себя Гитлер, если бы не был болен и если бы его личность не изменилась под влиянием болезней. Ведь между 1937 и 1945 гг. произошли очень большие изменения даже в сформировавшихся еще до 1914 г. представлениях о такой «неполитической» сфере, как живопись и архитектура.

Не соответствуют действительности частые утверждения, что Гитлер, даже будучи государственным деятелем, оставался «творческой натурой», терпеть не мог «дисциплины ежедневных правительственных дел» и поэтому пытался уклоняться от выполнения административных задач. В период с 1939 по 1945 г. он подвергал себя изнуряющей дисциплине вплоть до полного изнеможения. Альфред Йодль на Нюрнбергском процессе сравнивал эту дисциплину с атмосферой концлагеря. То, что он порой подчеркнуто пренебрежительно относился к определенным политическим проблемам, объясняется не привычками «богемной» жизни, не отсутствием дисциплины и не отвращением к управленческим вопросам, а всесторонне обоснованным и принципиальным убеждением, что работа с повседневными политическими проблемами может интересовать политика такого ранга лишь косвенно. Поскольку он считал, что почти все зависит от его личных решений, то пренебрежение юридическими, административными и финансовыми проблемами оборачивалось против него самого, что особенно ярко проявилось во время войны, которую он, в отличие от Бисмарка, считал не продолжением политики другими средствами, а необходимостью и исторически важным актом по претворению в жизнь своего мировоззрения. Его увлечение функциями полководца и стратега отнимало столько времени, что даже Геббельс в 1943 г. записал в своем дневнике: «Мы слишком много управляем войсками и слишком мало занимаемся политикой. В нынешней ситуации, когда наши военные успехи не слишком велики, было бы лучше снова обратить побольше внимания на политические инструменты». Исходя из мировоззренческих соображений, Гитлер игнорировал то, что является само собой разумеющимся для каждого военного историка еще со времен Полибия: пропорциональный учет роли политики в войне. Типичным смещением акцентов является его высказывание 4 мая 1942 г., что «выплата вызванных войной государственных долгов» не составляет никакой проблемы с учетом приобретения территорий, хотя государственный долг, составлявший в 1933 г. 12–15 миллиардов рейхсмарок, к концу войны значительно превысил 350 миллиардов марок,[342] и эти инфляционные потери в значительной степени приходилось возмещать за счет населения Германии. Гитлер и здесь поставил реальность с ног на голову и остался при своем убеждении, что время политических решений еще не назрело. Он сослался на то, что отсутствие военных успехов и тяжелые поражения вынуждают его отказаться от политики, что выглядело вполне реалистично с его точки зрения. До самого конца жизни Гитлер, как и обещал в 1924 г. в «Майн кампф», остался верен своему мировоззрению и категориям политического мышления, сформированным еще в молодые годы. То, что он, будучи политиком, постоянно стремился к власти и пытался удержать ее, вполне естественно и не может быть поставлено ему в вину. Политика без власти и власть без успеха не в состоянии существовать долго. Однако его политика была враждебной людям, бесчеловечной и гибельной, и он систематически использовал свою законную власть для расширения незаконных властных полномочий, чтобы претворять в жизнь свои мировоззренческие представления, иметь тактическую свободу и нарушать любые обязательства, которым он в нормальных условиях должен был подчиняться. Будучи политиком, принципиально ориентированным на власть, он был ненасытен в своей жажде власти и пытался сконцентрировать в своих руках все больше сил, что еще больше усугублялось под влиянием болезней. Тот факт, что он был не в состоянии сохранить на длительный период времени уже достигнутое, являлся неизбежным следствием такой политики. Таким образом, все достигнутые им при определенных обстоятельствах политические и военные успехи в конечном итоге должны были превратиться в мнимые, особенно если учесть, что он и внутри страны, и на международной арене постоянно искал новые цели для своей агитации.

ГЛАВА 10

ПОЛКОВОДЕЦ И СТРАТЕГ

3 февраля 1933 г., спустя 4 дня после назначения на пост рейхсканцлера, Гитлер заявил высшему командному составу рейхсвера: «Самое опасное время — это период строительства армии. Теперь станет ясно, есть ли во Франции государственные деятели. Если да, то они, не дав нам времени, нападут на нас». Хотя до сентября 1933 г. он вел себя в этом отношении сдержанно, в отличие от Константина фон Нейрата и Вернера фон Бломберга, которые открыто призывали к вооружению, но в принципе он уже раньше готов был стать военным лидером и стратегом и, веря в правильность своей программы,[343] в свои задатки, знания, способности, интуицию и силы, попытать счастья в военной области, памятуя о своих прежних политических успехах. Когда в сентябре 1939 г. разразилась война, он подошел к ней не с пустыми руками и с полным правом мог ставить требования, а в случае необходимости проводить их в жизнь насильственными методами, что он ставил себе в заслугу в сложных ситуациях до самого конца жизни. За шесть лет и шесть месяцев он принял закон о предоставлении чрезвычайных полномочий (24.3.1933), подготовил первую ступень ада на земле для евреев на территории Германии, устранил профсоюзы (2.5.1933), вынудил политические партии к «самороспуску» (июнь-июль 1933), заключил конкордат между Германией и папской курией (22.7.1933), провозгласил закон «о возрождении рейха» (30.1.1934), подавил претензии СА на преимущественный статус по отношению к рейхсверу (30.6.1934), провозгласил себя «фюрером и рейхсканцлером» (2.8.1934) и принял у вермахта присягу на верность «Адольфу Гитлеру, фюреру немецкого народа и рейха». 19 августа 1934 г. он собрал 90 % голосов на референдуме, а 13 января 1935 г. — 91 % голосов в Саарской области и записал в число своих побед решение Лиги Наций о возврате Саара Германии. 16 марта 1935 г. он ввел всеобщую воинскую повинность, а 7 марта 1936 г. восстановил полный военный суверенитет над Рейнской областью, введя войска в демилитаризованную зону. Он «возвратил» в состав Германии Австрию и Судетскую область (с марта по октябрь 1938), а в марте 1939 г. оккупировал Богемию и Моравию, создав там протекторат.

Немецкие солдаты, отправлявшиеся на войну с Польшей, не испытывали особого восторга, но в большинстве своем считали совершенно естественным отдать свои жизни на защиту завоеваний Адольфа Гитлера, который в первые годы после прихода к власти постоянно заявлял о своем миролюбии и даже в 1939 г. был для них лишь великим политиком и удачливым государственным деятелем, но не считался полководцем и стратегом, да и внешне не претендовал на это. Как заявил Йодль перед Международным военным трибуналом в Нюрнберге, командование «и вместе с ним вся германская армия были поставлены перед неразрешимой задачей: вести войну, которой они не хотели, под руководством верховного главнокомандующего, чьим доверием они не пользовались и которому сами доверяли лишь в определенной степени». Однако это заявление лишь частично соответствует действительности.

За шесть лет и шесть месяцев до 1 сентября 1939 г. в Германии не было еще ни автострад, ни кредитов для молодых семей, ни детских пособий, ни крайне выгодных условий получения земельных участков для горожан, решивших поселиться в сельской местности, ни школ имени Адольфа Гитлера, ни национал-политических воспитательных заведений, ни военной подготовки для молодежи, ни всеобщей трудовой повинности, ни «примирения социальных классов», ни Великогерманского рейха, ни гордого национального самосознания в народе, ни работы и хлеба для каждого. Для многих все это было связано с национал-социализмом, который был исключительной заслугой Адольфа Гитлера. Солдаты и подавляющая часть генералов верили[344] в то, о чем заявил Гитлер 1 сентября 1939 г.: «Польское государствоотказалось от предложенного мной мирного урегулирования соседских отношений. Вместо этого оно взялось за оружие». Они так и не услышали из его уст, как все было на самом деле. Ведь фюрер, будучи даже полководцем и стратегом, оставался в первую очередь пропагандистом, который уже в 1938 г. отстранил от политики сторонников традиционный великодержавной политики, добивавшихся «всего лишь» создания немецкого центра власти в Центральной Европе и поддерживавших «либерально-империалистический» курс,[345] и устранил дуализм из немецкой внешней политики. Несмотря на «Майн кампф» и прочие многочисленные публичные недвусмысленные высказывания Гитлера, они так и не узнали от него, что он хотел поэтапно расширять германское пространство в Европе путем сначала «мирных» политических мер, а затем, по мере того как они исчерпывались, путем локальных «молниеносных» войн, ведущихся каждый раз только против одного противника. В отличие от того, что излагалось в «Майн кампф», он собирался приобрести колонии в Центральной Африке, подготовить германскую военно-промышленную базу ко второй мировой войне и в конечном итоге превратить рейх в Тййровую державу, построенную по принципам расовой идеологии. Учитывая свой более чем 20-летний опыт, он часто обращал больше внимания на идеологическую ширму, чем на трезвую реальность, и молчал или лгал там, где необходимо было сказать правду. Так, например, после начала войны с Польшей он последовательно возлагал ответственность за развязывание второй мировой войны, которая началась для него слишком рано и не совсем «по плану», на поляков, евреев, итальянцев, англичан и поколение немцев времен первой мировой войны.[346] 19 сентября 1939 г., спустя три недели после того, как он заверил английского посла Гендерсона, что принимает английское посредничество в переговорах с Польшей и намерен 30 августа принять полномочного польского представителя в Берлине, он заявил: «Я не знаю, в каком душевном состоянии находилось польское правительство, отвергая эти предложения… Польша ответила… мобилизацией. Одновременно был развязан дикий террор. Моя просьба польскому министру иностранных дел посетить меня в Берлине, чтобы еще раз обсудить эти вопросы, была отклонена. Вместо Берлина он поехал в Лондон!» При этом он умолчал, что 25 августа 1939 г., спустя два дня после заключения договора Германии с Советским Союзом, который японцы посчитали нарушением антикоминтерновского пакта, был подписан англо-польский договор о взаимной помощи. 21 марта 1943 г., вскоре после сокрушительного поражения под Сталинградом, Гитлер заявил: «Вечное еврейство навязало нам эту жестокую и беспощадную войну», а 29 апреля 1945 г. он внес в свое политическое завещание следующие строки: «Войны хотели и ее развязали исключительно те международные государственные деятели, которые имеют либо еврейское происхождение, либо работают в интересах евреев». 18 декабря 1940 г., спустя восемь недель после оккупации Румынии и четверть года после заключения инициированного им тройственного пакта с Италией и Японией, он возложил ответственность за войну на Италию, так как она в 1939 г. хранила нейтралитет и этим ослабила его позиции в европейском раскладе сил. «Если бы Италия в то время (в 1939. — Прим. автора) заявила, — полагал Гитлер в 1940 г., — что она солидарна с Германией… то война не разразилась бы. Ее не начали бы ни англичане, ни французы».

вернуться

341

Как бы ни изображала ситуацию нацистская пропаганда, события нельзя было искажать вечно. В 1942 г. было трудно, а в 1944-м уже невозможно поддерживать веру в победу Германии. В начале 1944 г. русские перешли бывшую восточную границу Польши. В апреле они достигли румынской границы. Немецкие войска не смогли выдержать их массированного наступления в июне 1944 г. В июле были освобождены Минск, Вильнюс, Пинск, Гродно, Белосток и Даугавпилс. Немецким дивизиям в прибалтийских государствах угрожала опасность окружения. Красная Армия приближалась к Восточной Пруссии. Военно-воздушные силы союзников регулярно бомбили немецкие города, деревни и пути сообщения. В марте 1944 г. американцы совершили первый дневной воздушный налет на Берлин. В Италии немецкие войска были выбиты в мае со своих позиций и вынуждены были отступать. 4 июня союзники вошли в Рим. Спустя два дня англичане и американцы начали решающее наступление на западе.

вернуться

342

Данные о государственном долге в 1933 г. варьируют от 12 (у Больмуса) до 15 миллиардов (у Пиккера), а к концу войны от 379,8 (Больмус) до 390 миллиардов (Пиккер).

вернуться

343

Под программой здесь понимается не программа НСДАП из 25 пунктов, а программа мирового господства.

вернуться

344

Геббельс еще 5.4.1940 г. говорил: «До сих пор нам удавалось держать противника в неведении о подлинных целях Германии, точно так же как и наши внутриполитические противники до 1932 г. не замечали, куда мы движемся, и не понимали, что обещание действовать законными способами было всего лишь уловкой. Мы хотели прийти к власти законным путем, но мы не хотели легально пользоваться ею… В 1933 г. французский премьер-министр должен был бы сказать (и я на месте французского премьер-министра сказал бы это): "Рейхсканцлером стал человек, написавший книгу «Майн кампф». Мы не можем терпеть по соседству такого человека. Или он уйдет, или мы пустим в ход армию". Это было бы совершенно логично. Нам дали время, чтобы пройти через эту рискованную зону, и мы смогли обойти все опасные рифы. А когда мы были готовы и хорошо вооружены, они начали войну».

вернуться

345

Хьялмар Шахт был последним представителем «либерально-империалистического» курса.

вернуться

346

Ему он ставил в вину то, что оно в 1918 г. отказалось от решительного продолжения войны и, таким образом, несет ответственность за начало второй мировой войны.

91
{"b":"99643","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
В моей голове
Котёнок Роззи, или Острый нюх
Конец конца Земли
Вы ничего не знаете о мужчинах
Отбросы Эдема
Дорогой Эван Хансен
Экономика на пальцах: научно и увлекательно
Вознесение
Метро 2033: Харам Бурум