ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Барри потребовал, чтобы Филд показал ему бумаги. Филд же сказал, что сначала хочет увидеть деньги. Барри показал ему бумажник, набитый, на первый взгляд, настоящими долларами. Но в театре было темно, и Барри не вытащил деньги из бумажника. На самом деле это были фальшивки. Он похлопал по бумажнику и, как и ожидал Филд, захотел посмотреть на документы. Не забывайте, что Барри мастерски умел лгать и мог выкрутиться из трудной ситуации с апломбом, который ему привили в школе драматического искусства… Филд полез под кресло, и Барри буквально остолбенел, увидев его цилиндр. И при этом, по словам Барри, он заметил: «Что, не думал, что я держу документы в шляпе? А я, между прочим, отвел эту шляпу специально тебе. Видишь — на ней твое имя!» И он отвернул кожаную ленту. В свете карманного фонарика Барри увидел на внутренней стороне ленты свое имя.

Представьте себе, что он в это время почувствовал. Все его планы, казалось, рухнули. Если полиция осмотрит шляпу Филда — а это, несомненно, будет сделано при обнаружении трупа, — имя Барри на ленте шляпы будет неопровержимой уликой… Вырвать ленту Барри не успеет. Во-первых, у него с собой не было ножа, во-вторых, лента была очень прочно пришита к твердой материи цилиндра. И тут у него возникло молниеносное решение — после убийства унести цилиндр с собой. Поскольку у них с Филдом был примерно один и тот же размер головы, Барри решил, что, выходя из театра, наденет цилиндр Филда, а свой оставит в костюмерной, где его присутствие никого не удивит. Шляпу Филда он уничтожит, как только придет домой. Ему также пришло в голову, что если на выходе его шляпу осмотрят, то его фамилия на ленте подтвердит, что она принадлежит именно ему. Видимо, эти рассуждения успокоили Барри, хотя поначалу он был очень обескуражен.

— Ну, ловкач, — проговорил Сэмпсон.

— Смекалка, Генри, — заметил Квин, — многих привела на виселицу… Решив, что заберет шляпу Филда, Барри тут же сообразил, что не должен оставлять на ее месте свою: это была складная бутафорская шляпа, и на ней был ярлык поставщика театральной бутафории Ле Бруна. Это сразу наведет полицию на мысль, что убийца — член труппы, а этого ему в первую очередь хотелось избежать. А отсутствие шляпы будет расценено полицией лишь как признак того, что в ней было что-то ценное. Ему и в голову не приходило, что оно направит подозрение в его сторону. Когда я объяснил ему, какие умозаключения сделал Эллери на основании отсутствия шляпы Филда, он был потрясен… Как видите, единственное слабое место в его хитроумном замысле возникло не в результате ошибки или недосмотра, а в результате обстоятельства, которое он никак не мог предвидеть. Ему пришлось импровизировать, и за этим последовали события, приведшие к его аресту. Если бы имя Барри не было написано чернилами на внутренней стороне ленты в цилиндре, я убежден, что его никогда не коснулось бы подозрение и он никогда не попал бы за решетку. А в архиве полиции оказалось бы еще одно дело о нераскрытом преступлении.

Само собой разумеется, идея, как выбраться из непредвиденного осложнения, возникла у Барри в голове мгновенно… Когда Филд достал из шляпы документы, Барри поверхностно проглядел их, низко наклонившись, чтобы скрыть свет крошечного фонарика. Все было как будто в порядке. Он поглядел на Филда с кривой улыбкой и сказал: «Вроде все тут, черт бы тебя побрал» — с естественной досадой человека, которого поймали в ловушку, но который решил заключить перемирие со своим врагом. По крайней мере, Филд так понял его слова. В театре к этому времени погасили огни. Барри вытащил из кармана фляжку и отпил из нее глоток виски якобы для того, чтобы успокоить нервы. Потом, словно вспомнив о хороших манерах, спросил Филда, не хочет ли он тоже выпить по случаю завершения сделки. Филд, видевший, как Барри только что сам отхлебнул из, казалось бы, той самой фляжки, ничего не заподозрил. Ему, наверно, и в голову не приходило, что Барри может решиться на убийство. Барри подал ему фляжку.

Но это была не та фляжка. Барри взял с собой две фляжки и легко подменил их в темноте. К тому же адвокат и так был в хорошем подпитии. Уловка сработала. Но Барри принял и дополнительные меры: в кармане у него был шприц с ядом. Если бы Филд отказался пить из фляжки, Барри собирался вонзить шприц ему в руку или ногу. Этот шприц ему достал врач много лет тому назад, когда у Барри были осложнения с нервами, но он не мог находиться под постоянным наблюдением врача, потому что разъезжал с труппой по стране. Полиция никогда не смогла бы выяснить, где был приобретен этот шприц. Так что Барри, казалось бы, предусмотрел все случайности.

Во фляжке, из которой отхлебнул Филд, было хорошее виски, но смешанное с изрядной дозой тетраэтилсвинца, слабый запах которого перебивался запахом алкоголя.

Глотнув из фляжки, Филд вряд ли даже заметил что-то неладное. Он машинально вернул фляжку Барри, который сунул ее в карман и сказал: «Надо внимательней проглядеть эти бумаги — за тобой нужен глаз да глаз, Филд». Адвокат, который к этому времени потерял интерес к происходящему, как-то озадаченно кивнул и сник в кресле. Барри действительно принялся просматривать бумаги, но в то же время краем глаза внимательно следил за Филдом. Примерно минут через пять он убедился, что Филд почти полностью отключился: не совсем потерял сознание, но был близок к этому. Его лицо исказилось, он с трудом дышал и, казалось, не мог ни резко пошевелиться, ни громко крикнуть. Он, видимо, никак не связывал свои страдания с Барри, да и вообще недолго оставался в сознании. Те слова, что он позднее сказал Пьюзаку, потребовали от него нечеловеческого напряжения.

Барри посмотрел на часы. Он просидел рядом с Филдом только десять минут. На сцене ему нужно было появиться в 9.50. Он решил подождать еще три минуты — все произошло быстрее, чем он ожидал, — чтобы убедиться, что Филд не поднимет крик. В 9.43 Барри взял цилиндр Филда, сложил свой собственный и сунул под плащ и встал. В проходе никого не было. Он осторожно прошел вдоль стены до задней стенки лож. Его никто не заметил: глаза всех зрителей были прикованы к сцене, где события достигли апогея.

Оказавшись под прикрытием лож, он сорвал парик, торопливо стер грим и прошел в дверь, ведущую за кулисы. За ней находится узкий разветвляющийся проход. Его собственная уборная расположена в нескольких шагах от входа за кулисы. Барри нырнул в свою дверь, бросил бутафорскую шляпу в кучу прочей театральной утвари, вылил остатки виски с ядом в туалет, спустил воду и сполоснул фляжку. Туда же он вылил остатки содержимого шприца, вымыл и убрал иглу. Даже если ее найдут — что с того? У него была причина иметь шприц, да и убийство совершили вовсе не этим инструментом… Теперь он успокоился, повеселел и даже немного заскучал. Ровно в 9.50 ему дали сигнал к выходу на сцену, и он там оставался до тех пор, пока в 9.55 в зрительном зале не обнаружили труп и не подняли тревогу.

— Хитроумная задумка! — воскликнул Сэмпсон.

— Ничего особенно хитроумного тут не было, — возразил инспектор. — Не забывайте, что Барри — очень умный парень, да к тому же прекрасный актер. Только талантливый актер смог бы осуществить подобный план. Ничего особенно сложного ему делать не требовалось: надо было только точно придерживаться графика. Если бы его кто-нибудь и увидел, он был переодет и загримирован. Главная опасность подстерегала его в конце, когда ему надо было пройти вдоль стены и зайти в дверь, ведущую за кулисы. Сидя рядом с Филдом, он все время следил, не появится ли в проходе капельдинерша. Он, конечно, знал, что капельдинерам во время спектакля предписано оставаться на местах, но в случае осложнения рассчитывал на грим и на шприц с ядом. Но, на его счастье, Мадж О'Коннел ушла со своего поста. Он нам вчера с гордостью сказал, что предусмотрел все случайности… Что касается двери за кулисы, он по опыту знал, что на этом этапе спектакля почти все актеры находятся на сцене, а рабочие заняты на своих местах. Не забывайте, что он готовил убийство, точно зная условия, в которых ему придется действовать. А если и оставался какой-то элемент опасности или неуверенности — «Что ж, разве убийство не опасное предприятие?» — спросил он меня вчера, и я не мог не отдать должное его логике.

58
{"b":"99649","o":1}