ЛитМир - Электронная Библиотека

На экране появился текст:

«Санитарной машиной СГ-16-д-5 больная доставлена в стационар. Возбуждена, делала много лишних движений, бредила, о себе ничего конкретного рассказать не сумела, много рассуждала на общие темы, от осмотра категорически отказалась.

При дальнейшем обследовании соматических отклонений не выявлено. Больная много времени проводит в постели. Неспокойна, с подозрением оглядывает окружающих, В первый день лежала спокойно, шепча что-то неразборчивое, потом вскочила с кровати, надавала пощечин соседке и затем умиротворенная возвратилась на место. Правильно называла дату, когда ее привезли к нам, однако не могла долго понять, где она.

По словам самой больной, она может «вызвать» для беседы любого человека на планете, может «лечить гипнозом на расстоянии», может предсказывать будущее и тому подобное. То и дело к чему-то прислушивается, что-то шепчет. Сама себя считает исключительно одаренной личностью, но, «к сожалению, не может спасти планету от надвигающейся катастрофы. Гибель близка». На вопрос, о какой катастрофе она говорит, отвечает: «Увидите сами. Изменить ничего уже нельзя. Мы проиграли». На втором месяце болезни они имитировала роды: принимала характерные позы, требовала, чтобы весь персонал приготовился, и кричала: «Я должна родить маргона!»

Юрий Георгиевич отключил проектор, экран погас.

— Если бы не последняя фраза о маргоне, эти строки можно было бы принять за выписку из обычной истории болезни. Шизофрении. Произошла уникальная случайность, что среди сотен историй болезни, в основном однотипных, я натолкнулся как раз на эту и интуитивно заинтересовался личностью больной. Скажу сразу — это Луиза Хенкель. Да, та самая Луиза, о которой говорилось в предыдущей фонозаписи. Санитарную машину за Луизой вызвали случайные люди, которых удивило поведение молодой женщины; она стояла на берегу реки и кричала: «Алло! Алло! Говорите громче! Я вас плохо слышу!» Когда Луизу насильно привезли в больницу, у нее нашли записную книжку, а в ней — что-то вроде дневника. Записи ее оказались для врачей лишним подтверждением ее болезни, а для меня… Вот посмотрите хотя бы одну страничку:

«…он опять приходил. Я уже боюсь засыпать. Иногда кажется, что схожу с ума. Избегаю встреч с Игорем. В прошлом году мы решили пожениться, но я сознательно оттягиваю срок, жду, чем все закончится… Прошлой ночью он говорил: «Скажи Игорю, что больна спарасисом. Должна же ты проверить его чувства. Если любит — не испугается…»

— Вот такая запись, — продолжал Юрий Георгиевич, — для меня она поставила точку в спорах о природе неопознанных психозов. Бессмысленно искать физические, химические, иные факторы. Налицо коварное сознательное вторжение. А в случае с Игорем и Луизой наблюдаем типичную провокационную игру. Надеюсь, нет необходимости что-то еще объяснять?

Юрий Георгиевич, замолчав, обвел взглядом присутствующих.

— И еще одно. Появление небывалого числа вундеркиндов в последние годы тоже следует связать с пребыванием на земной орбите неведомого объекта. Думаю, это тоже возражений не вызовет. Вундеркиндами займемся самым серьезным образом, активно, но осторожно, с пониманием возможной их агрессивности. Об усилении патрулирования по всей Солнечной системе и о немедленном создании специальной комиссии говорить тоже не приходится, это понятно…

8

— Тебе не кажется, что мы совсем разленились? — Дирар вздохнул и скатился с полукруглого сиденья.

— Отдыхать не только приятно, но и необходимо. Отдых — непременная часть и продолжение работы. К тому же, откровенно говоря, с каждым годом я все меньше верю в успех.

— Напрасно, все прекрасно задумано.

— Но слишком медленно развивается. На этой планете нам не везет.

— Вызвать тебе замену? Ты устал?

— Устал от пятилетнего безделья? — Map громко рассмеялся и сплел все верхние щупальца вместе, смеялся долго и неудержимо, так, что все три глаза затянулись пленкой.

— Я не сказал ничего смешного.

— Безусловно, — согласился Map и тут же успокоился. — Не смеялся бы, скажи ты что-либо остроумное. Зачем смеяться, когда и так смешно? А вот когда тебе хотят окончательно испортить настроение, можно и посмеяться. Не так ли, коллега?

Они слишком хорошо знали друг друга, чтобы обижаться, споря.

— Ну, согласись же, Map, что все-таки наш эксперимент проходит вполне успешно.

— Ты кого убеждаешь? Меня или себя? Я уже распух от неудач и просчетов.

— Никаких неудач я не вижу. Просто очень затянулся эксперимент… С землянами ужасно трудно работать.

— С ними просто невозможно работать! — закричал Map. — Я начинаю терять контроль над собой после каждого перевоплощения, после каждой встречи с ними. Большинство землян научились читать мои мысли. Это меня обезоруживает. Я уже не знаю, кто на кого больше воздействует — мы на них или они на нас?

— Оставь, ты всегда склонен преувеличивать. Никто из землян понятия не имеет о нашем с тобой пребывании на орбите.

— Пять земных лет! — кричал Map. — Ничего себе — пребывание!

— Не вопи!

— Быстрой и блистательной победы не получилось. Наших каров не берут, по крайней мере в том количестве, которое могло бы обеспечить успех, К тому же я не уверен, обошлось ли недавнее происшествие. Вне всякого сомнения — нас заметили. И вполне возможно…

— Нет, они не станут атаковать. Ведь мы не проявляем агрессивности. — Маргон зловеще рассмеялся. — Нужно выйти и подробнее узнать, что они о нас, невидимых, думают…

— Четвертый у Гиаты еще не обозначился?

— Кажется, еще нет. Крепкий орешек. Но Гиата его приручит.

— Так говоришь, будто бы это все кардинально решит. Нет надежды на быстрое приручение врача, а чтобы выйти на его брата, который в Высшем Совете, нам и жизни не хватит.

— Замолчи! Или я доложу Чару о твоей деградации.

— Попробуй, попробуй. Хотел бы я посмотреть на тебя после этого. Ну, ладно, хватит. Просто мы оба вконец обленились.

— Нашей вины в этом нет. После того как нас заметили, нам просто необходимо было затаиться на некоторое время. Вот мы и отлеживались без дела. И не нашли ничего лучшего, как поссориться.

— Кажется мне, что мы несколько беспечны. Перед этой планетой мы практически безоружны.

— Не думаю. Если не окажется выхода, можно даже выйти на контакт. Но пока для нас единственным законом жизни остается приказ Чара: сохранить в полной тайне наше пребывание на орбите.

— Чар далеко, а мы, к сожалению, можем рассчитывать только на собственные силы.

— Безусловно. Очень жаль, что земляне находятся на высокой ступени развития. Не было бы никаких проблем, если б они пребывали в дикости. Но что поделаешь… Мы запоздали в наших поисках.

— Да и кары появились у нас сравнительно недавно. А без них очень трудно колонизировать планеты, даже населенные дикарями. Ну а с карами мы и здесь справимся. Год—полтора, вот увидишь, и все произойдет так же, как на Дираузе — тихо и мирно.

— Да, если мы удачно выполним программу, расширим владения Чара, наши владения. Героями станем. Все у нас будет.

— Конечно, пока не прилетят наши. А когда они освоятся, то и здесь придется ограничиться заслуженным Бункером Счастья.

— Можно опять отправиться в поиски новых миров для Великого Чара. Согласись — пока что-то ищешь, до тех пор и счастлив.

— Мы с тобою уже постарели. Успеть бы пустить корни здесь.

— Напрасно так рассуждаешь. Да что впустую болтать. Скоро мы встретимся с Гиатой и Ровичем. Да и всем остальным следует больше уделять внимания. Тем более после нашего вынужденного безделья. К Гиате, пожалуй, я выйду в ближайшее время. А может, ты?

— Деградируем мы с тобой. Разленились. Слишком вжились в образ землян, земной антураж. Сами едва в землян не превратились!

Дирар рассмеялся, оттолкнулся сразу тремя нижними конечностями и сделал красивый пируэт.

18
{"b":"99701","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Полчаса музыки. Как понять и полюбить классику
KISS. Лицом к музыке: срывая маску
Дом на Манго-стрит
Ведьма по распределению
Папа для волчонка
Капитанский класс. Невидимая сила, создающая известные мировые команды
Альтерфит. Восточная программа для женской красоты и полного очищения организма и души
Малефисента. История истинной любви
Лабутены для Золушки