ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Джим открыл дверцу, Билл шагнул к машине, а Немой Джо тут же выскочил и ринулся к ближайшему дереву. Джим проследил глазами, как пес неуклюже поднимает лапу.

– Сколько ж мочи умещается в этой псине!

– Да. Если напоить его пивом, он сможет у вас пожары тушить.

Билл усмехнулся и уставился на мыски своих пропыленных сапог. Он почему-то показался Джиму мальчишкой-переростком, которого застукали, когда он обшаривал отцовские карманы.

– Стало быть, ты теперь с нами.

Джим неопределенно махнул рукой.

Если поддержишь меня, я тебя сделаю богатым человеком…

– Да вроде бы.

– Хорошо. Пошли, там эти суматошные понаехали. Сам знаешь, какова голливудская братия.

Серная кислота во рту вновь заявила о себе.

– Голливудская?

– Ну да, киношники. Натуру ищут, остановились у нас. Тебе разве Коэн ничего не сказал?

С нарастающей тревогой в душе Джим последовал за Биллом в клуб.

Почти сразу после появления Алана в офисе его отца раздался телефонный звонок. Коэн взял трубку, и с первых же слов Джим понял, что звонит Билл Фрайхарт. Коэн выслушал его, заверил, что сам все уладит, и повернулся к Джиму с обезоруживающей улыбкой. На ранчо приехали какие-то важные персоны и хотят прокатиться на вертолете. А у пилота, как на грех, выходной. Так не мог бы Джим…

В тот момент Джим готов был отправиться в пекло, лишь бы поскорей убраться из кабинета. Но спешка – известно, к чему приводит, и теперь он понял, чем она для него обернулась.

Когда они с Биллом вышли со стоянки, он увидел на веранде клуба двоих мужчин. Они явно ожидали его, и, приближаясь, Джим успел их разглядеть.

Один молодой, примерно его лет, высокий, худощавый. Он как-то раз видел его по телевизору, когда тот принимал из рук Камерон Диас «Оскара» за лучший оригинальный сценарий. Курчавые волосы, очочки в металлической оправе – ни дать ни взять Боб Дилан, сейчас начнет петь «Достучаться до небес».[11]

Второй, постарше, был тоже хорошо знаком Джиму. Они никогда не встречались, но Джим постоянно видел его фото в журналах, а как-то «Лайф» даже поместил его портрет на обложку, объявив «человеком года». Кто же в Америке и во всем мире не знает Саймона Уитекера, режиссера и продюсера, который сделал компанию «Найн Мьюзис Энтертейнмент» одним из столпов мировой кинематографии? За последние десять лет он снял немало блокбастеров. Но прежде всего предметом сплетен во всех журналах планеты была его связь с одной из первых красавиц Голливуда Суон Гиллеспи.

– Знакомься: мистер Оливер Кловски и мистер Саймон Уитекер из «Найн Мьюзис».

Джим пожал обоим руки. Продюсер цепким взглядом ощупал его и тут же почувствовал острую неприязнь.

– Вот Джим Маккензи, пилот, которого мы ждали.

– Что-то уж слишком молод.

– Моему деду в восемьдесят даже шестидесятилетние казались молодыми.

Джим вызывающим жестом сорвал очки. Кловски даже вздрогнул, увидев его глаза.

– Боже правый, вот это очи! Джим, тебе прямая дорога на экран. Ты не думаешь пойти в актеры?

– Нет, Оливер. Джима интересуют только вертолеты.

Голос, раздавшийся сзади, вместо того чтобы снять напряжение, усилил его. Джим не мог не узнать этот голос. Все обернулись к двери. Из полутьмы выступила женская фигура. Невероятная красота Суон Гиллеспи была подобна взрыву.

Время сгладило, скруглило ее фигуру, лишило движения суетливой девчоночьей угловатости. Янтарная кожа, совершенные черты лица, длинные ноги, бесподобная грудь приобрели поистине королевское величие. В темных глазах, способных поджечь весь мир, не осталось и следа былого юношеского бунтарства. Лишь в самой их глубине Джим разглядел затаенную печаль, но принял ее за неловкость возвращения домой после долгого отсутствия.

Она покинула Флагстафф, подобно многим красивым девчонкам, мечтающим о карьере в кино. Как и положено в сказке со счастливым концом, ее мечты сбылись. Она вернулась в родной город даже не с победой, а с настоящим триумфом.

Золушка добилась своего и может не опасаться полуночи.

Джиму подумалось, что они во многом похожи друг на друга.

Оба осуществили свои детские мечты. Должно быть, их обоих посещает в кошмарных снах тень Алана Уэллса, заставляя метаться по кровати. А может, не только во снах, но и в бессоннице.

– Привет, Суон, как живешь?

– Я – хорошо. А ты, Táá Hastiin?

Джим пожал плечами.

– Как видишь. Повзрослел лет на несколько, а так все по-прежнему. До сих пор вертолеты вожу.

А за плечами тяжкое бремя в лице Алана Уэллса, Эмили Купер и Линкольна Раундтри…

Оливер Кловски, стоя чуть поодаль, не упустил ни единого слова из их диалога. Джим услышал, как он вполголоса обратился к Биллу:

– Táá Hastiin?

– Джим – по матери навах. Это его индейское имя. Оно означает «три человека».

– Фантастика! Просто сказочный персонаж!

Немой Джо протолкался через их группку и высунул морду из-за ноги Джима. Потом уселся и без всяких церемоний вперил восхищенный взгляд в Суон. Та одарила его застывшей, как на фотографии, улыбкой.

– Твой пес?

Джим ласково потрепал Немого Джо по загривку.

– Пожалуй, мой, хотя он наверняка сказал бы, что я его человек.

Тут голос Саймона Уитекера напомнил всем, что время – деньги, без климатических и географических исключений.

– Мы, по-моему, собирались лететь на вертолете.

Джим вновь нацепил очки и вошел в роль пилота на горном ранчо «Высокое небо», ответив в тон продюсеру:

– Несомненно. Прошу следовать за мной.

Он повел группу к стоянке, где был уже подготовлен вертолет. Пока они шли, Кловски как бы невзначай пристроился рядом с Джимом: ему хотелось собрать побольше сведений.

– Я тебе объясню, что мы ищем.

– Да, не мешало бы.

– Слышал такую историю – «Бойня Флэт-Филдс»?

– Кто же в этих местах ее не слышал?

– Мы снимаем фильм на этот сюжет. Очень кинематографичная история, к тому же в ней есть элемент тайны. Нам надо видеть место, где все это случилось.

– А над Каньоном тоже хотите пролететь?

– Мы не туристы, нам некогда достопримечательности смотреть, – вмешался в разговор Уитекер. – Каньон мы посмотрим в другой раз, если будет такая необходимость.

Джим обернулся к нему, словно не замечая его руки, нарочито обнимающей Суон за плечи. Уитекер был ярым собственником, и на все, что считал своей собственностью, ставил клеймо.

Суон Гиллеспи – его имущество.

Частная собственность.

В молчании они пересекли вертолетную площадку, в центре которой красовался «белл-407», показавшийся Джиму еще более ярким и блестящим, чем накануне. Стоя у бетонного парапета, их поджидал Чарли.

Гостей он не удостоил вниманием, а сразу обратился к Джиму на языке навахов:

– От этих людей будет беда.

– Думаешь?

– От этой женщины всегда были одни беды, почему сейчас должно быть иначе?

– Не волнуйся. Прошло много лет, мы все изменились. На сей раз никаких бед не будет.

Чарли свесил голову. Заверение Джима его не утешило, но молчание от веку было философией индейца, не изменил он ей и теперь.

Кловски некоторое время зачарованно вслушивался в музыку их языка, а потом не удержался от комментария сценариста:

– Черт побери, какой кайф! Жаль, что уже есть тот кошмарный фильм[12] про навахов с Николасом Кейджем, не то мы бы такой сценарий забабахали!

Джим, уже по-английски, обратился к Немому Джо:

– Я сейчас не могу взять тебя с собой. Останешься здесь с Чарли. – Он кивнул в сторону старика. – Я скоро вернусь.

Пес поглядел сперва на вертолет, потом поднял голову на человека, которого показал ему Джим. Неторопливо подошел к Чарли и сел с ним рядом. Видимо, он, как и старик, недолюбливал вертолеты, потому мгновенно сделал свой выбор.

Джим помог всей группе устроиться в салоне, потом уселся в кресло пилота. Пока разогревал двигатель и проверял приборы, все время думал о цепочке событий, случившихся за последние дни.

вернуться

11

Гимн, написанный Бобом Диланом для фильма «Пэт Гэррет и Билли Кид», в котором он снимался.

вернуться

12

Фильм Джона Ву «Говорящие с ветром» (2002).

24
{"b":"99714","o":1}