ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Две двадцатилитровые бутыли стояли в теплой кухне и не проявляли признаков брожения. Мама забеспокоилась и начала звонить знакомым виноделам. Слава богу, не во Францию. Ей посоветовали сделать на горлышках индикатор. Чтобы она знала по бульканью или свисту, что процесс пошел. Но мама же — гений виноделия! Она надела на каждое горлышко по хирургической перчатке.

Сначала перчатки висели уныло и неподвижно. И мы уже стали забывать про вино. Даже бутыли перетащили в кладовку, чтобы мама не расстраивалась. И вдруг, однажды утром, она ворвалась на кухню с радостным криком:

— Ребята! Левый мизинец распух, а правая ладонь немного подергивается!

Мы с папой тревожно переглянулись и уставились на мамины руки в поисках признаков страшной болезни. Но она потащила нас в кладовку наблюдать за распуханием перчаток.

А на выходные приехала бабушка. Первые два дня мы суетились, подстраиваясь под ее распорядок дня и привыкая к развешанным на дверях комнат бабулиным халатам. В этот раз она привезла не весь свой гардероб, так что жизненное пространство еще оставалось.

В суете все забыли про вино, а ведь процесс брожения не останавливался не на минуту. На третий день бабушка, не подозревая о плохом, пошла в кладовку за банками, где прямо в лицо ей взметнулись гордые перчатки. Истошно крича, бабуля вихрем пронеслась на кухню:

— Рука!!! Руки!!! Две руки!!!

Папа проглотил спичку, которой задумчиво и расслабленно ковырял в зубах после ужина, а мама уронила на кота вилку.

Бабушка кричала, требовала от нас быстрых и разумных мер, а когда все выяснилось, оскорбилась и пожелала покинуть «этот дурдом, где нет места нормальному человеку». Напоследок, правда, тайно и мстительно разрезала ножницами все пальцы у перчаток.

Но вино все-таки получилось. Потом мы его долго переливали в бутылки поменьше, разлив половину. Соседи долго морщили нос, когда выходили в общий коридор — пока запах не выветрился. А ведь раньше у нас была репутация хоть и ненормальной, но все-таки весьма умеренно пьющей семьи.

Бойкая вдова

Бабушка очень за меня переживает. Очень. Так и говорит — это я, мол, из-за тебя вся седая и нервная.

А все потому, что я не замужем. Это ненормальное для женщины состояние длится уже долго. Поэтому бабушка проводит со мной беседы. Ходит кругами, когда я сижу себе расслаблено на диване и книжку читаю. Начинает издалека. Вот, мол, все гуляют и веселятся, а я себе глаза порчу. Ослепну — и все. Она мне читать вслух не будет. А мужа нет. Значит, останусь я одна и без помощи.

Я бабушке нехотя возражаю, что в мороз -25 и гололед только умом тронутые гуляют по нашему темному району. И веселиться народу не от чего. Во вторник-то вечером. А если я ослепну, так муж меня первый же бросит, украв предварительно все мои ценные вещи.

Бабушка негодующе машет руками и начинает топать по комнате. Ради моего замужнего счастья она сгущает краски и плачет по моей загубленной жизни. Со слов бабушки все мужчины — чисто ангелы, которые не ругаются, не пахнут, не храпят, а рождаются на свет, чтобы составить мое счастье. Любой из выбранных мной в мужья, будет мыть мне ноги и пить грязную воду, не морщась, со счастливой улыбкой на лице. А через много лет мы будем сидеть на лавочке, седые и маразматичные, трогательно сложив свои старческие руки.

Мне бабушку жаль разочаровывать, но приходится напоминать о ее собственной личной жизни. В которой не было места слезам радости поутру и множественным оргазмам семейными вечерами. Только последний из мужей соответствовал идеалу мужчины, но бабушка очень быстро уморила его своим темпераментом. И теперь эта бойкая вдова учит меня жить?!

— Бабуля! — говорю я решительно. — Дай мне почитать учебник по семейному праву и не делай из меня дуру. Ни к чему выходить замуж. Для того, чтобы испортить себе жизнь, есть много других, более простых способов!

— Ну, хорошо… — не сдается неугомонная старушка, — тогда заведи любовника. А лучше двух!

— Бабушка! Откуда у тебя в твои семьдесят такой порнографический подход к жизни?!

— Мужиков много не бывает, — страстно шепчет престарелая сирена, — их как минимум надо трое!

— Сколько?!!!!

— Ну… буднишный… празднишный… и для денег!

Тут я привожу последний безотказный аргумент. Напоминаю, что уже была замужем. Дважды. А третий приберегаю на глубокую старость. Лет на пятьдесят. Бабушка обижается и замолкает. Но ненадолго.

Игра в любовь - i_019.png

Старушка-жаворонок

Разные люди любят разное время суток. И это вполне естественно и учеными много раз объяснено — биоритмы и другие сложности. Только ученые не говорят, почему нельзя человека с другими биоритмами называть не нежными птичьими именами — жаворонком или голубем, а вредителем и разрушителем здоровья.

У нас семья нормальная. То есть абсолютно, что по сегодняшним условиям практически нереально. У нас даже все встают в одно время. Есть небольшая проблема: сначала в туалет очередь, а потом в ванную. Но это можно пережить. Один раз в день ведь толпимся! Вечером у всех дела, и мы друг друга почти не видим. Так что утром нам в удовольствие за зубными щетками потолкаться. И дружески так подтрунивать над близкими людьми.

— Чего это у тебя глазки, как у китайца? — Папа ко мне первый внимание проявляет. А потом вдруг он решает, что нежности с утра недостаточно, и тычет мне в нос помазок с бритвенным кремом. И этим кремом затыкаются все мои дыхательные отверстия, благодаря чему я чихаю в сторону кухни. А из кухни как раз выходит мама с чашкой чая и улыбкой на лице. И тут же покрывается белоснежными ошметками с запахом ментола и камфары. Словом, все по-семейному. Несмотря на крики и недвусмысленные намеки на экзекуцию и кастрацию.

Но все это происходит часов в 9 утра, поскольку папа у нас — очень ценный для общества человек и ходит на работу не слишком рано.

Мама вообще не работает. Она только тексты пишет. Сценарии для фильмов. И называет это — «мое хобби, которое приносит в семью деньги». А как она сценарий напишет, так начинает договариваться с режиссерами, и мы ее совсем дома не видим. И еда дома сразу переводится, потому что маму режиссеры всячески ублажают и «рвут друг у друга из рук». Это она папе жалуется, когда утром у нее голова болит, потому что очередной режиссер ее устрицами и омарами перекормил. Папа ее всегда жалеет и холодное полотенце ей на лоб перед уходом кладет. А мама в этот день пьет только минералку и по телефону всем говорит, что «она выжата как лимон, и валяется овощем на диване». Мы маму любим и совсем не против ее растительной жизни. Только вот очень надоедают котлеты глубокой заморозки и вареники из пачки.

И вот тогда у нас начинается бабушкин период. Когда мама ведет общественно бесполезную жизнь, бабушка, вся в заботах, проявляется только по телефону.

— Я в вашу жизнь не лезу, — гордо говорит она, отвергая приглашение приехать в гости. — Я человек независимый! — кричит бабуля, когда мы ей предлагаем вместе с гостями за столом алаверды говорить. К примеру, на чей-нибудь день рождения. — Мне ваших тортов не надо! А подарок я вам авиапочтой вышлю!

Между прочим, бабушка нас очень любит и даже скучает, но она человек горный и со своими твердыми принципами. Она всю молодость в Грузии прожила и очень застолья любила. И сейчас любит, но предпочитает их дома собирать. Потому что никому так ее коронные блюда не приготовить, а «стол должен быть столом!». Но мы ее застолий боимся, ведь потом все гости мучаются от обжорства и пьют разные народные средства.

Так что наша горная орлица срывается с места только тогда, когда ее сыну и внучке грозит опасность погибнуть голодной смертью.

И вот в субботу, в тот момент, когда даже попугаи спят в своей клетке, в нашей двери поворачивается ключ и раздается рев иерихонских труб.

— А где мои дорогие голодные потомки?! — на шестьдесят децибел воркует бабушка, бросая сумки с пищей в прихожей прямо на мамины выходные туфли. — Почему никто не встречает меня этим солнечным утром?! — вопит она же, дробно топоча по коридору.

15
{"b":"99718","o":1}