ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Колокольный звон удивил Ушакова не меньше, чем дворовых, однако на предложение послать в Темников одного Митрофана ответил отказом. Он решил ехать туда сам.

В Темникове со звонницами было несколько церквей. Самая большая звонница — соборная. Кроме обрядных служб и праздников, в колокола звонили только в связи с какими-нибудь очень важными событиями. В последний раз колокольный звон устраивался по случаю заключения мира со Швецией. А что могло обрадовать темниковцев сегодня? Мир с Турцией?.. Впрочем, колокола могут звонить не только по радостным событиям.

Митрофан, подергивая за вожжи, время от времени оглядывался с передка на Ушакова, блестя белками глаз. Причина звона в колокола его не занимала. Он радовался хорошей, по-настоящему весенней погоде, яркому солнцу.

— Денек-то, батюшка! А? — говорил он, захлебываясь от радостного возбуждения. — Недельку так простоит, и Мокша непременно тронется. А с ледоходом забьют и щуки. Вот уж ушицы-то поедим!

Митрофан был не только конюхом, но и главным в поместье рыболовом. В его обязанность входило снабжение барского дома свежей речной рыбой.

Половина настила моста оказалась очищенной от снега: мост готовили к разбору на время весеннего паводка. С трудом проехав по нему, Митрофан погнал лошадь рысью и, въехав в город, по приказу Ушакова остановился у деревянной церквушки, звонница которой была так низка, что звонарь звонил в колокол прямо с земли, дергая длинной веревкой.

— По ком звон? — крикнул Ушаков звонарю.

Тот перестал дергать веревку, ответил:

— Не ведаю, батюшка, сказали звонить, я и звоню. — И, поплевав на руки, он снова принялся за свое дело.

Уже в самом городе Ушакову неожиданно повстречался городничий — тоже куда-то ехал на санках.

— Ах, Федор Федорович, батюшка наш!.. — обрадовался встрече городничий. — Радость-то какая! Слышали небось?

Ушаков сказал, что ничего не слышал.

— Неужто не слышали? — удивился городничий. — Антихристу по шапке дали.

— Какому антихристу?

— Да Сперанскому! Тому, что Россию хотел загубить. Проекты его государь в мусорный ящик кинул, а самого из Петербурга вон. Вразумил Господь государя нашего!

Так вот, оказывается, где причина звона! Нашли чему радоваться. Смешно даже…

Оставив Ушакова, городничий поехал дальше, останавливая знакомых дворян и делясь с ними радостью.

Ушаков приказал кучеру поворачивать домой.

Обратной дорогой ехали молча. Митрофан уже более не улыбался.

— Ну что там, мир с турками? — спросил Федор, встретив их у подъезда.

— Да нет, совсем другое, — мрачно ответил Ушаков и пошел к себе.

Известие о заключении мира с Турцией пришло два месяца спустя. На это событие Темников тоже отозвался колокольным звоном, но не таким громким, как при изгнании из Петербурга незадачливого реформатора Сперанского.

14

Оставленный в Портсмуте, Арапов смог вернуться в Россию только весной 1812 года. После выхода из госпиталя, а лежать там пришлось без малого четыре месяца, он надеялся выехать сразу же, но оказалось, что это не так просто. Россия и Англия продолжали находиться в состоянии войны, открытые сообщения между ними были прерваны. Правда, той и иной сторонами поддерживались и даже поощрялись нелегальные торговые связи. Несмотря на блокаду, английские и русские купцы втихомолку обменивались товарами. Но попробуй в положении Арапова, лишенного денег, найти таких смельчаков мало найти, еще уговорить их взять с собой на корабль!

Начальник порта, с которым имел договоренность Сенявин, узнав, что в кармане русского офицера нет ни гроша, отказался помочь. Спасибо адмиралу Коттону. Когда Арапов, оказавшись на мели, добился встречи с ним, он не только устроил его на английское судно, отправлявшееся в Архангельск за русским лесом, но и дал денег на дорогу. Он оказался очень добрым, этот адмирал. "Мне еще не могут простить Лиссабонской конвенции, — сказал он Арапову на прощание, — но я остаюсь в прежнем своем мнении: наши страны связывает давняя дружба, мы должны стать прежними друзьями и союзниками. Во всяком случае, с Наполеоном вам не по пути".

Плавание до Архангельска тянулось три недели. Отсюда до Петербурга Арапов добирался уже на лошадях. Длительная болезнь и трудная дорога истощили его настолько, что, когда он явился в морские министерство доложить о себе, от него шарахались как от чумного. К счастью, в приемной дежурил знакомый офицер, который узнал его.

— Вы ищете адмирала Сенявина? Но мы сами о нем ничего не знаем.

— А адмирал Чичагов, его можно видеть?

— Чичагов выехал с государем в Вильно.

— Тогда, может быть, к Мордвинову пройти?

— И Мордвинова нет. Министром теперь маркиз де Траверсе.

— Что ж, доложите маркизу.

— Маркиз тоже в отъезде.

Арапов был озадачен.

— Как же мне теперь быть?

— Вы ездили к Сенявину с государевым письмом? — в свою очередь спросил офицер.

— Да.

— Тогда, может быть, вам лучше обратиться в императорскую канцелярию?

В императорской канцелярии Арапову повезло больше, чем в министерстве. Ему устроили прием к самому адмиралу Шишкову, исполнявшему должность государственного секретаря, которая еще недавно принадлежала Сперанскому, так бесславно кончившему свою карьеру. Шишков сразу узнал Арапова, вспомнил, как однажды вместе обедали у его дяди.

— У дяди бываете? — поинтересовался адмирал.

— Мне было не до частных визитов.

Арапов подробно рассказал о своей одиссее.

— Вы прибыли в такое время, что и рапортовать некому, — с сочувствием сказал ему государственный секретарь. — Вам надо бы к Чичагову, но его нет. Государь со всем двором выехал в Вильно. В Петербурге главным начальником остался фельдмаршал граф Салтыков. Впрочем, вы можете более не беспокоиться, можете считать, что рапорт ваш принят мною.

— Да, но мне необходимо куда-то определиться, — сказал Арапов. — Я надеялся на Сенявина, а его нет.

— Насколько мне известно, Сенявину дан отпуск. — Шишков постучал пальцами по столу, раздумывая. — У меня есть предложение, — оживился он, я завтра выезжаю в Вильно. Желаете со мною поехать?

Арапов в нерешительности замедлил с ответом.

— Соглашайтесь. В Вильно вы найдете всех нужных вам людей, в том числе и Чичагова.

Арапов согласился.

— До завтра я могу быть свободным?

— Разумеется, — сказал Шишков. — Но если вы не спешите, я желал бы продолжить разговор. Меня интересуют подробности Сенявинской экспедиции.

— Беседовать с вашим высокопревосходительством для меня большая честь.

— Я думаю, мы имеем право на более дружеские отношения. Зовите меня просто Александром Семеновичем.

Арапов благодарно поклонился и сел на предложенный ему стул. Шишков начал расспрашивать его о действиях эскадры в Средиземном море, о "лиссабонском сидении", об отношении англичан к русским матросам и офицерам после их прибытия в Портсмут. Вначале Арапов отвечал на вопросы скупо, но потом мало-помалу разошелся, а когда речь зашла о роли Сенявина во всех этих событиях, от волнения даже раскраснелся. За время трудного похода он нашел в Сенявине человека выдающихся дарований, горячего патриота, о чем и сказал открыто государственному секретарю.

— Странно, — промолвил Шишков. — А при дворе им недовольны, сам государь им недоволен.

— Отчего же?

— Своеволием, не исполнял в точности инструкции.

Арапов не стал вдаваться в спор. Подумал только с горьким чувством: "Ничего-то вы о Сенявине не знаете. После Ушакова нет выше флотоводца. Если бы не Сенявин, не быть победам российским в Средиземном море, а матросам эскадры не вернуться бы на отчую землю!.."

Шишков поднялся, протянул ему руку.

— Я рад встрече с вами и надеюсь на продолжение доброй дружбы. Буду ждать вас завтра утром.

Арапов ушел от него довольным. Судьба вновь стала поворачиваться к нему лицом.

62
{"b":"99720","o":1}