ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Днем, когда они нежились в спальне, Арина вновь затронула больную для Бориса тему. Она не смогла сдержаться, и потом, когда вспоминала об этом разговоре, очнь обо всем жалела. И почему влюбленная женщина думает, что мужчина ждет от нее правды? Он ждет одобрения, участия, теплоты… А Арина все пыталась что-то ему объяснить, все настаивала на своей правоте:

– Не понимаю, разыгрывал ты меня, что ли, когда говорил о суперпрофессионале. Зачем он здесь, объясни!

– Опять ты за свое! Мне жаль, что ты не хочешь понять. Это близкие мне люди, и они должны быть всегда со мной. Черноус волнуется за меня, он не может отпускать меня одного… Давай мы закроем эту тему. Знаешь, у нас сегодня в программе романтический вечер в шатре, который раскинут прямо в море. Меню я выбирал самое изысканное, в основном рыба и морепродукты, но с местным колоритом. Уверен, тебе так понравится, что ты перестанешь задавать глупые вопросы!

И как ей могло не понравиться! Вечер получился удивительным. Они сидели друг напротив друга, пили не пьянея, ели не наедаясь, смешили друг друга забавными историями. Казалось, они позабыли обо всем на свете. Время остановилось, и во всем мире были только он и она, счастливые и беспечные.

– Это странно: ты иногда произносишь то, что я только подумаю…

– У меня тоже так. Я первое время удивлялся, а теперь уже, кажется, привык. Поэтому мне особенно важно, что ты обо всем этом думаешь, – и он обвел рукой вокруг себя.

– О Мальдивах? – не поняла его жест Арина. – Они прекрасны! Разве может быть другое мнение?

– Нет, не о Мальдивах, милая моя! Меня интересует, что ты думаешь о моем деле, о моей компании. Я имею в виду не то, чем мы занимаемся, а команду, капитаном которой я сам себя назначил.

И она снова ринулась объяснять ему прописные истины, которые он меньше всего желал слышать, тем более от нее.

– Ты же запрещаешь мне об этом говорить! Я несколько раз пыталась… Мне кажется, ты идешь у них на поводу. Мне даже кажется, что они при желании могут вызвать у тебя гнев или какую-то другую, выгодную им в этот момент эмоцию…

– Как ты можешь такое говорить?! Ты что, не веришь, что я способен все держать под контролем?! Не веришь, что моей воли достаточно, чтобы стереть любого в порошок?!

– Ну что ты! – уже раскаивалась в своих словах Арина. – Я верю в твою силу и волю.

Я вообще в тебя верю, неужели ты в этом сомневаешься?!

– Тогда не говори чего не знаешь!

В тот вечер они впервые уснули, не обнимая друг друга. Но на следующее утро все забылось: они снова были счастливы и даже как будто беззаботны.

Уезжать совсем не хотелось, но в Москве Бориса ждали дела, Арину – Алеша, спектакли, недооформленный развод.

В день отъезда, завтракая на террасе, они увидели аиста, который приземлился на крышу их спальни. Это было так красиво, что официант, которому не положено было говорить с гостями, не удержался и сказал:

– Такое случается очень редко! Поздравляю, мадам, у вас будет ребенок!

Взволнованная Арина обернулась к Борису, но не нашла его глаз. Он смотрел куда-то мимо, и на мгновение ей показалось, что он недоволен, но она тут же прогнала от себя эту мысль.

Глава 18. Часы

В Москве Бориса как подменили, отныне ни дня не проходило без упреков и ссор. Он кричал на нее, утверждал, что Арина невежлива с его подчиненными, что она капризная и вздорная, грубит прислуге. Она долго думала над его обвинениями и не находила у себя тех качеств, которые его так раздражали. Она успокаивала себя тем, что у Бориса сложности на работе, что-то не клеится, в американском офисе проблемы, но на душе было тревожно. Дурное настроение усугублялось тем, что, когда у него звонил телефон, Борис часто уходил в другую комнату и плотно прикрывал за собой дверь. И Арине мерещилось, что ему звонят молодые девушки, из тех, о которых рассказывала Гита. После одного из таких звонков Борис, вернувшись, сказал, что только что говорил со своей «вице-мисс», как ее называла Арина. Он решил взять дочь к себе, ведь она ровесница Алеши, и детям будет вместе намного веселее. Арина обрадовалась и вечером, когда по-соседски зашла Гита, сообщила ей эту новость.

– Зачем тебе чужой ребенок?! – удивилась Гита. – Это какой-то очередной трюк «мисски». Деньги, небось, потребовались. И потом, хорошо бы узнать, как на это отреагирует его законная дочь. Та еще штучка, вот увидишь!

Февраль пролетел незаметно, и накануне Восьмого марта Борис объявил, что хотел бы подарить Арине часы. Она возразила: однажды она уже получила от него такой подарок, и кроме того, подаренные часы считаются плохой приметой.

– Ничего, я из плохой приметы сделаю такую красивую, что ты не сможешь отказаться! – сказал Борис.

На следующий день он принес большую коробку, и в ней – десять пар часов: там были крупные часы розового золота на коричневом ремешке от «Гарри Винстона», усыпанные бриллиантами, как браслет, часы от «Пьяже», классический золотой «Ролекс», «Жирар-Перрего» на красном ремешке… Все блестело, переливалось и было невозможно ни отвести взгляд, ни остановиться на чем-нибудь одном. Арина растерялась, ее твердое решение отказаться от часов было поколеблено, и Борис заметил это. Собрав часы в кулак, он коротко произнес:

– Берем все!

Но в его словах не было прежних доброжелательства и благодушия, а было что-то злое и провоцирующее. Арине показалось, что он ее проверяет. «Вот и меня он посадил, как жучков и паучков, в баночку – и наблюдает!» – с грустью подумала она.

– Собирайся, – не глядя на Арину, сказал Борис. – Мы едем знакомиться с моей дочерью, она прилетела из Швейцарии. Бери Алешу, мы встречаемся с ней в доме приемов.

Когда они приехали, дочери еще не было. Борис сел за стол и, не обращая внимания ни на Арину с Алешей, ни на помощников, стоявших перед ним по стойке смирно, как охрана у Мавзолея, начал наливать себе рюмку за рюмкой, словно спеша поскорее напиться. Арина вновь видела в этом признак ужасного волнения, с которым он не в силах совладать, но видеть это ей было неприятно.

Через час в зал ворвалась высокая девушка с крашеными черными волосами, которая не здороваясь пролетела в дальнюю комнату, глядя сквозь Арину и слегка задев ее плечом. Извинений при этом не последовало. Борис поспешил за ней, и Арина впервые увидела, что он может быть жалким, и ей стало за него обидно. Отсутствовали Борис с дочерью довольно долго, наконец девушка с раскрасневшимся лицом выскочила из комнаты, опять пронеслась мимо Арины, потом вернулась и, глядя ей прямо в глаза, ответила отцу медленно и внятно:

– Я не буду знакомиться ни с какими твоими проститутками!

Алеша испуганно прижался к маме.

– Никакая она не проститутка, она – известная певица! – возразил шедший за дочерью Борис.

Алеша не понял, что происходит, но что-то почувствовал и обеими руками вцепился в Арину.

А девушка побежала к выходу, крикнув на ходу:

– Я ничего не хочу знать, у тебя есть мама, и ты женат!

– Я уже давно с ней не живу! – буркнул он себе под нос, сел за стол и, подперев подбородок рукой, сказал: – Видишь? Что я могу поделать! Она учится в Швейцарии, будет дизайнером. Приезжает два раза в год. Она упертая, ее не прошибить. Я покупаю ей каждый год новую машину, даю по десять тысяч евро в месяц. Я пытаюсь искупить свою вину, то, что совсем не уделял ей времени, когда она была ребенком. Сначала я был спортсменом, и мне было не до нее, потом стал бизнесменом, и мне опять было не до нее. Последние семь лет я не живу с ее матерью, а она говорит, что я женат. Понимаешь? – И она увидела, что он плачет.

Арина ничего не ответила, подошла, погладила его по плечу, но он смахнул ее руку:

– Выпьешь?

Арина отрицательно помотала головой.

– Мама, мама! – кинулся к матери Алеша. – А что такое «прости, утка»?

На следующий день, Восьмого марта, Арина проснулась поздно. У ее кровати стояла коробка, драгоценные часы были свалены в ней в кучу, как дешевая бижутерия на блошином рынке. Арина вышла в столовую. Борис сидел за столом, от вчерашнего опьянения не осталось и следа.

22
{"b":"99730","o":1}