ЛитМир - Электронная Библиотека

Эмма против воли рассмеялась. Смех получился хриплым и невеселым.

– Вам не следует делать мне подарки. Маркус вам голову оторвет.

В ответ Холденсмур чуть нахмурился, будто она его озадачила, хотя губы его все еще улыбались.

– Можете сказать, что нашли книгу в клубе.

– Хорошая идея. Пожалуй, я так и сделаю. – Эмма наугад раскрыла книгу. Это был рисунок, подписанный «Лакшми, богиня красоты». Палец Эммы прошелся по чувственным изгибам фигуры богини. – Спасибо. Она выглядит так, будто вот-вот оживет и сойдет со страницы.

– Почитайте. – Холденсмур сделал паузу. – Но я бы не рекомендовал вам следовать примеру миссис Паркез.

– В каком смысле? – Эмма подняла глаза.

– Она баловалась опиумом. – Теперь маркиз пристально смотрел на нее. – Отвратительное зелье. Вызывает привыкание. Конечно, теперь опиум никто не курит, это вышло из моды. Но я заметил у некоторых здешних мемсахиб нездоровую привязанность к бутылке с настойкой опия.

Эмма закрыла книгу, заложив страницу пальцем.

– Я бы никогда…

По их глазам видно, что они пристрастились к этому зелью, – небрежно продолжал Холденсмур. – Некоторые женщины выглядят ужасно с огромными, расширившимися зрачками. Другие… – Он улыбнулся и подушечкой большого пальца провел по щеке Эммы. – Другие, напротив, выглядят совершенно очаровательно. Тем не менее, это не то, чем стоит гордиться.

От его пальца на щеке Эммы остался теплый след, как от скользнувшего солнечного лучика.

– Я понимаю, – едва слышно сказала Эмма. У нее достало здравого смысла проглотить слова, которые вертелись на языке: «Вы прикоснетесь ко мне еще раз?»

– Надеюсь. И теперь, поскольку резидент сбежал до вечера, мне надо идти.

Поглаживая переплет книги, Эмма смотрела маркизу вслед, и ей пришло в голову, что, возможно, на ее вопрос он ответил бы утвердительно.

Луна карабкалась вверх, выманивая тени из укрытий. Лошадь Джулиана медленно пробиралась сквозь руины, опустив голову к земле. Кутаб-Минар[3] мрачно смотрел в темное небо. Шесть столетий минарет стражем стоял над Дели, возвещая о продвижении ислама на восток.

Джулиан натянул поводья и спешился в нескольких шагах от колонны. Купол минарета более пятидесяти лет назад был разрушен молнией. Тот, что взамен построил майор Смит, казался совершенно чужеродным. К тому же британская надстройка грозила рухнуть, мудрые люди это видели и не задерживались в его тени.

Хорошая метафора для всей этой страны, думал Джулиан. Увы, мудрость, похоже, здесь в дефиците. Специальный уполномоченный Фрейзер и ему подобные отказывались обращать внимание на «пустые слухи». В эту категорию они сваливали и сомнительную болтовню, и подавленные бунты в Барракпоре и Мируте. Пока они курили наргиле и перебирали бумаги, люди перешептывались о пророчестве, сделанном после битвы при Плесси, о том, что британское владычество кончится через сто лет.

– Всем известно, что аборигены суеверны, – со смехом сказал ему Фрейзер на вечеринке у Эвершамов. – Потешаться над их верованиями можно. Но грешно относиться к ним серьезно!

Лорд Меткаф тоже считал Джулиана паникером, которого надо разубедить и утихомирить. Это было бы смешно, если бы не было так непростительно глупо. В Лондоне его обвиняли в том, что он скучный. В Дели считали его истеричным.

– Хазур[4]!

Джулиан, поморщившись, поднял глаза. Сколько раз он просил Девена не называть его так! Но кузен упорствовал.

– Я здесь, – отозвался Джулиан, поднимаясь на ноги.

Из обветшалой галереи появился юноша. Было похоже, что он пришел со свадьбы: одет торжественно, в чалме. Серебряные нити его шервани – узкого сюртука с высоким воротником – поблескивали в лунном свете. Когда-то это был очень красивый наряд, но теперь на локтях виднелись заплатки.

– Я опоздал, – виновато проговорил Девен. – Хазур простит меня? Солдаты остановили меня у мечети Кувват-ул-Йслам.

– Тебя обыскали?

– Нет. – Отбросив напускную покорность, юноша сплюнул на землю. – Сорвали с меня чалму и надели ее на корову. – Подняв руки, он ощутил свой головной убор. – Я задержался, чтобы забрать ее. Вот такую благородную культуру ваши люди несут мне!

Джулиан промолчал. Он не мог защищать англичан. Еще десять лет назад такой инцидент был бы невозможен.

Случись такое, об этом тут же доложили бы командованию, и солдаты получили бы суровое взыскание. Тогда существовало хоть какое-то, пусть настороженное, взаимное уважение англичан и индийцев, теперь его сменило презрение.

Джулиан остро чувствовал перемену. Его смешанная кровь всегда давала пищу острякам. После одного довольно опрометчивого юношеского приключения лондонские газеты окрестили его «дикарем благородных кровей». Его это мало тревожило, шутки все же предпочтительнее презрения, с которым он все чаще сталкивался и у англичан, и у индийцев. Джулиан чувствовал, что новости, которые сообщает именно он, не воспринимают всерьез. Даже Эммалайн Мартин слышала сплетню о его бунтарских наклонностях, а ведь она только что прибыла в город…

Мысль о мисс Мартин усилила его раздражение. Если Линдли не способен проявить к ней достаточного внимания, следовательно, кто-то должен заняться Линдли.

– Тебе не удалось услышать имена солдат? – собравшись с мыслями, спросил он кузена.

Зубы юноши блеснули. Он небрежно привалился к поваленной колонне, и Джулиан вдруг с приятным удивлением заметил, что Девен копирует его позу.

– А если слышал? Сказать тебе?

– Я знаю, что ты считаешь себя очень умным и ничего мне не скажешь. Но не забудь, что ты должен заботиться о бабушке и сестрах. Я дам тебе деньги, чтобы вы могли уехать на жаркий сезон.

– Куда хазур хочет нас выгнать? Всего лишь в Массури? Или в Симлу? А может, в саму Калькутту? – насмешливо спросил Девен. – Хазур забыл, что это тоже Индия? И у их жителей такая же смуглая кожа, как у соседей? Хазуру лучше бояться за себя.

Джулиан, прищурившись, смотрел на Девена. Напрасно он считал, что нет никого опаснее озлобленных чиновников, есть еще горячие семнадцатилетние юнцы.

– Ладно, оставайся. Но деньги возьми. Они могут тебе понадобиться.

Девен резко подался к нему:

– Нам нужно только одно: чтобы англези[5] убрались отсюда! Ваши люди подсыпают в еду молотые коровьи кости, проклинают нас, насильно пытаются нас изменить!

Вздохнув, Джулиан произнес, тщательно подбирая слова:

– Надеюсь, ты этому не веришь. В конце концов, чтобы осуществить заговор, нужны деньги.

Девен мрачно посмотрел на него и пожал плечами.

Джулиан чувствовал нарастающее нетерпение и возбуждение юноши. Казалось, Девену невыносимо было мириться с присутствием выродка в их фамильном древе. Даже то, что кузен пришел сюда, уже победа. И Джулиан решил использовать козырную карту.

– Если ты не возьмешь деньги, я буду вынужден отдать их Нани-джи сам.

Лицо кузена гневно вспыхнуло.

– Она сказала тебе, чтобы ты не приходил.

– У меня не останется выбора.

Девен насмешливо скривил рот:

– Ты хочешь нас опозорить?

Позор. Вот, значит, как теперь воспринимает его существование бабушка. Джулиан подумал о доме у ворот Аджмери. Он хорошо помнил маленькие комнаты, помнил свой простой двор. Когда-то, когда он был маленьким мальчиком, они служили ему островком безопасности, несмотря на постоянную нехватку еды и каждодневную борьбу за существование.

А теперь мысль о его присутствии там приводит бабушку в отчаяние. Да, она любит его, но как она выдаст замуж его кузин, если он будет замечен в их доме?

– Возьми деньги, – сказал Джулиан устало. – Возьми, и я больше никогда не приду.

Девен, хмурясь, колебался.

– Клянешься?

Джулиан коснулся горла жестом, означающим торжественную клятву.

– Клянусь, – сказал он на хинди. Девен указал на землю между ними.

вернуться

3

Кутаб-Минар – гигантский минарет (72 м) мечети Кувват-ул-Ислам (Мощь ислама), построен в XII веке. Этот минарет с прилегающим комплексом мечетей и мавзолеев – древнейший образец индо-исламской архитектуры в Индии.

вернуться

4

Духовный учитель, наставник

вернуться

5

Презрительное название англичан (хинди).

7
{"b":"99740","o":1}