ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сибирская сага. История семьи
Нелюбимая дочь
Как отделаться от декана за 30 дней
Вторая «Зимняя Война»
Перерождение
Любовь анфас (сборник)
Безобразное барокко
Ветер. Книга 1
Наяль Давье. Ученик древнего стража
Содержание  
A
A

Чуть только главный повар переступил порог кухни, как все двадцать поварят и все десять поваров кинулись к Люлли:

— Бросай скорей своих цыплят, Люлли!

— Джованни, вот твоя гитара!

— Залезай на бочку, Баттиста!..

— Тарантеллу давай, Люлли, тарантеллу!

— Нет, лучше сыграй нам гавот, Люлли! Тот самый, который ты недавно придумал…

— Гавот, гавот, гавот! — в один голос закричали все двадцать поварят.

Откуда ни возьмись, в руках у Люлли — гитара, а сам он — на огромной бочке. То-то пошло веселье под низкими сводами кухни!

Всё было забыто — и перепёлки, и фазаны, и даже огромный торт, который украшался розовым кремом и зелёными цукатами. Песня сменялась песней. И вскоре все двадцать поварят и все десять поваров пустились в пляску.

В самый разгар веселья главный повар вернулся в кухню и заорал.

— Ах вы, лентяи, бездельники, лоботрясы! Так-то вы готовитесь к встрече короля Франции! А всё ты, негодный мальчишка! Ты и твоя гитара…

Тут он выхватил гитару из рук Люлли и одним махом запустил в огонь.

Охваченная пламенем, гитара сгорела в одно мгновение. От неё осталась горстка пепла — вот и всё.

Как рыдал бедняжка Люлли! Нет у него больше его старой гитары, которая делила с ним и горести и радости. Шагала вместе с ним по каменистым дорогам Италии, и под холодными порывами ветра, и под жгучими лучами солнца. Помогала ему переносить побои хозяев. Теперь он остался один на всём белом свете. Один-одинёшенек…

Между тем в прекрасных залах дворца начался бал. В первой паре, чуть касаясь пальцами руки герцогини Гиз, выступал сам король Франции. Он был в золотом камзоле. Локоны его парика лежали на спине. Все танцевали менуэт — плавный и грациозный танец.

Дамы и кавалеры шли парами по блестящему паркету, то останавливаясь и кланяясь друг другу, то степенным, размеренным шагом скользя дальше.

Вдруг король гневно топнул ногой и крикнул:

— Герцог Гиз, сейчас же подойдите ко мне!

Герцог сломя голову кинулся к королю. Все танцующие тоже прекратили танец и обернулись к королю.

— Ваши музыканты никуда не годятся, — сердито сказал король.

— Ваше величество, — начал было герцог, — мой оркестр — лучший в Париже, лучший во Франции… Мои музыканты…

— А я вам говорю: ваши музыканты не умеют играть! Они всё время сбиваются с такта.

— Позвать сюда первую скрипку! — крикнул герцог.

А бедный скрипач тут как тут. Скрипка в одной руке, смычок — в другой. Зуб на зуб не попадает от страха. Заикаясь, он бормотал:

— Это… это… это… какой-то другой оркестр нам мешает… Это… это… это… какая-то другая музыка сбивает нас с такта…

Король затопал теперь не одной, а сразу двумя ногами:

— Хочу, чтобы здесь сейчас же был второй оркестр!

Герцог развёл руками:

— Ваше величество, у меня нет и не было другого оркестра.

Но король крикнул: «Я приказываю!» — и слуги заметались по всему замку в поисках неведомого оркестра.

Осмотрели все комнаты, осмотрели все залы замка. Никого! Побывали на всех чердаках. А там только мыши и крысы. Сбегали в парк. Но в парке вовсю квакали лягушки да журчала вода в фонтанах. И, наконец, спустились вниз, туда, где находилась кухня.

И вот среди гостей раздался шёпот:

— Нашли второй оркестр… Ведут, ведут музыкантов…

Слуги впихнули в зал мальчугана в поварском фартуке.

На чумазом лице поварёнка ещё были заметны следы слёз, но глаза плутовски блестели. По всему было видно, что он ничуточки не испугался восьмилетнего короля Франции. Он с любопытством смотрел на золотое великолепие зала.

— Вот он, ваше величество! — низко кланяясь, проговорил первый скрипач оркестра, подтолкнув поварёнка к королю.

У короля от удивления вздёрнулись брови.

— Но говорили об оркестре, а я вижу перед собою… — тут король весело засмеялся, — лишь одного музыканта! И престранного к тому же…

Все придворные тоже принялись смеяться:

— Ха-ха-ха, вот так музыкант!

— Ха-ха-ха, да это всего лишь поварёнок!

Король нахмурился:

— Я приказал, чтобы здесь был оркестр. Где он?

Тогда, скромно потупившись, Люлли сказал:

— Оркестр — это я! — И прибавил, ничуть не смутившись — Я и мои кастрюльки.

— Неужели? — спросил Людовик, с любопытством разглядывая бойкого поварёнка.

Но, вспомнив, что как-никак он король Франции, снова топнул ногой. Уже третий раз за этот вечер.

— Хочу видеть, как он играет на кастрюльках! Сейчас же! Немедленно!

— Нет ничего проще, ваше величество! Стоит лишь вам спуститься вниз в кухню. Или… или прикажите всем моим кастрюлькам подняться из кухни сюда, в этот зал.

При этих словах Люлли отвесил королю Франции самый изысканный поклон.

Людовик засмеялся:

— Пусть все кастрюльки поднимутся из кухни наверх. Я приказываю!

— И скалки, и скалки, — подхватил Люлли. — Не забудьте про скалки!.. — крикнул он слугам, которые тотчас ринулись выполнять приказ короля. — А то чем же я буду выстукивать на кастрюльках мой гавот, ваше величество!

И вот тогда-то и началось самое главное.

Когда слуги герцога притащили из кухни скалки и кастрюльки, поварёнок Люлли, ничуть не смутясь тем, что эти кастрюльки были изрядно закоптелыми, принялся устанавливать их на блестящем паркете зала. А когда они выстроились по порядку, так, как было нужно, Люлли взял в каждую руку по скалке и спросил короля:

— Можно начинать, ваше величество?

Король забыл, что ему нужно ответить по-королевски: «Я приказываю!», и с нетерпением вскричал:

— Начинай же, начинай поскорее!

И Люлли начал выстукивать деревянными скалками на медных кастрюлях гавот — старинный хороводный танец, который так любят крестьяне Прованса.

И надо вам сказать, что это была прелесть что за музыка! Весёлая! Звонкая! И такая живая, что ноги всех придворных дам и кавалеров да и самого короля Людовика готовы были тут же пуститься в пляс.

Едва Люлли сыграл свой гавот до конца, как король воскликнул:

— Хочу ещё раз!

А затем он велел повторить гавот снова, теперь уже в третий раз.

И хотя было ему всего лишь восемь лет, вспомнив, что он всё-таки король Франции, Людовик в этот вечер отдал свой последний приказ:

— Герцог Гиз, — он величественным жестом показал на бойкого поварёнка, — пусть он…

Люлли, отвесив учтивый поклон, проговорил:

— Меня звать Джованни-Баттиста Люлли, ваше величество!

Король чуть нахмурился.

— Герцог Гиз, пусть Джованни-Баттиста Люлли немедленно переедет в мой дворец. Мне нравится его музыка. Я хочу слушать её каждый день.

— А кастрюльки мы тоже возьмём с собой? — чуть посмеиваясь, спросил Люлли.

— И кастрюльки тоже пусть едут с нами, — сказал король и, обратившись к герцогу Гизу, приказал: — Герцог Гиз, ваши кастрюльки сегодня переезжают в мой дворец…

Герцог Гиз лишь поклонился.

— А скалки, ваше величество?

— И скалки тоже, тоже! — воскликнул маленький король.

— Только позвольте мне, ваше величество, проститься с моими друзьями? — попросил Люлли.

— Позволяю! — важно сказал король.

И Люлли бегом помчался на кухню. Он нежно простился со всеми двадцатью поварятами и со всеми десятью поварами. А главный повар поклонился ему ниже пояса.

— Как же мы будем без твоих песен, Люлли? — печально спросил самый маленький из поварят.

— Вы услышите их ещё не раз! — весело ответил Люлли, пристраиваясь на запятках королевской кареты.

Но нет, не королю Франции и даже не тем учителям, которые стали обучать его всем музыкальным наукам, был обязан поварёнок Люлли, что стал одним из самых выдающихся композиторов Франции. Он всего добился сам — своим большим талантом, своим умением трудиться и своим живым и смелым нравом.

Жан-Баттист Люлли прожил долгую и блистательную жизнь. Он написал множество опер, балетов, танцев и песен. Его музыка пользовалась успехом не только среди придворной знати. Его почитал и любил простой народ Франции. Его песни распевали и поварята возле жарких очагов, и угольщики в лесах Нормандии, и булочники, выпекающие хлеб, и виноградари, выращивая золотые и лиловые гроздья на холмах Бургундии.

27
{"b":"99744","o":1}