ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Зачем ей всегда работать? — снова спросил Саша. — Ну зачем?

— Вода не может без работы, а мы не можем без воды. Без воды мы бы пропали.

— Гм… — тихонько хмыкнул Саша.

Не очень-то он понимал: почему же без воды они бы пропали? Он поглядел на папу. И папа сразу понял Сашу.

— Чай мы пьём? Пьём! А чай — это вода. Кашу мы едим? Едим! А без воды не сварить никакой каши…

— Можно, можно! — обрадовался Саша. Ведь он собственными глазами видел, как бабушка варит манную кашу на одном молоке.

— А без воды у коровы молока не будет. Корове нужно пить воду, правда?

— Нужно, — сказал Саша. Он и это видел: соседская корова выпила при нём целое ведро воды.

— И трава корове нужна, правда?

— Нужна, — сказал Саша. И это он видел: соседская корова день-деньской ходила возле забора и щипала траву.

— А ведь трава пожелтеет и засохнет, если не будет дождя, это ты сообразил?

Сашенька опять тихонько хмыкнул. Уж такая у него была привычка: когда он думал, он тихонько хмыкал. И сейчас он подумал-подумал и сообразил: а ведь дождик, который льётся сверху, ведь он тоже вода…

— Вот и выходит — без воды нам пришлось бы туго. Потому вода и работает — всегда и для всех.

— Папа, а ты работаешь? — спросил вдруг Саша.

— Работаю, — ответил папа. — Без работы никому нельзя.

— А я работаю? — спросил Сашенька и даже остановился: неужто только он один на всём свете не работает?

— И ты работаешь, — сказал папа. — Забор мне помогаешь чинить? Печку мы вместе топим?

Когда они подошли к новой колонке, Саша попросил папу:

— Давай проверим, работает вода?

— А мы и так сейчас узнаем, — сказал папа.

Из калитки, которая была рядом с колонкой, вышла незнакомая тётя с двумя вёдрами. Вышла и подошла к колонке. Одно из вёдер повесила на железный кран и нажала на железную рукоятку. Сразу же с нетерпеливым фырканьем из крана выхлестнула вода и широкой струёй полилась в ведро. В одну минуту ведро наполнилось до краёв.

— Работает, — тихонько прошептал Саша.

— Ещё как! — прибавил папа.

Потом незнакомая тётя сняла полное ведро, повесила второе и опять нажала на железную рукоятку, и снова в одну минуту ведро стало полнёхоньким. А потом…

Да, а потом папа подошёл к незнакомой тёте и сказал:

— Разрешите, я вам помогу, — взял оба ведра, донёс их до калитки, открыл калитку и поставил вёдра с водой на ту дорожку, которая вела к крыльцу.

— Большое спасибо! — сказала незнакомая тётя, а папа и Саша отправились дальше встречать маму.

— Погляди-ка, мальчик, вон туда… Не видна ли впереди жёлтая сумочка?

— Видна, видна! — крикнул Саша и полетел по дорожке, которая, петляя, вела к станции.

А среди кустов, которые росли и тут и там, и правда мелькала мамина сумочка.

— Мама! — крикнул Саша. — Ты сегодня работала?

— Как всегда, — сказала мама. Поставила свою жёлтую сумку на землю и подхватила Сашеньку на руки. — Как всегда, Сашурик. Что это ты про работу?

Папа молча усмехнулся, взял мамину сумку, и они все пошли домой. А мамина сумка тоже стала очень пузатой, будто и она в Москве наглоталась разных разностей.

История шестая

Про сосну, у которой была кудрявая макушка

Сосна эта была самой высокой у них в саду. А может быть, она казалась такой, потому что у неё не было ничего, кроме густой кудрявой макушки. Весь ствол был голым, без единой ветки. Только высоко-высоко, чуть ли не у самых облаков, шевелились её густые зелёные ветви.

Когда же дул очень сильный ветер, сосна раскачивалась во все стороны — туда-сюда, туда-сюда, — и тихонько поскрипывала, и тихонько постанывала, будто ей было не по себе, будто она кому-то жаловалась…

И как-то папа сказал маме:

— Не нравится мне этот скрип…

— Почему? — удивилась мама.

— Позову лесника, пусть посмотрит… Ведь у самого крыльца стоит, дети бегают…

И правда, через несколько дней к ним в сад прикатил на велосипеде незнакомый дядя. Это был лесник. Он походил по саду, постучал молотком по одному дереву, по другому, точь-в-точь как доктор, который смотрит больных, а на сосне с кудрявой макушкой поставил отметину — зарубку топором.

— Дерево в угрожающем состоянии, — сказал он, — при сильном ветре может упасть. Нужно его спилить… — Он что-то написал на бумажке и укатил на велосипеде дальше.

Мама совсем расстроилась:

— Не надо пилить, ничего плохого не будет.

— Но ведь лесник сказал… в угрожающем состоянии… — У папы было хмурое лицо. Он подошёл к сосне и сам постучал по стволу ладонью.

— Всё равно не надо, — сказала мама.

Но папа сказал «надо». А когда папа говорит «надо», да ещё с таким лицом, тут уж ничего не поделаешь, не стоит начинать разговоры. Это Саша хорошо знал.

Утром пришёл дядя Егор, их сосед. Папа надел огромные брезентовые рукавицы, снял с гвоздя пилу и велел всем уходить в дом. Или, в крайнем случае, на другой конец сада.

И вот они все — бабушка, мама и Сашенька — собрались на кухне у того окна, которое глядело прямо на сосну с кудрявой макушкой.

А папа и дядя Егор, их сосед, взялись за пилу. Один за одну ручку, другой за другую ручку. И начали: вжик-вжик-вжик-вжик… Пила визжала, а у сосны её кудрявая макушка так и ходила ходуном, так и ходила ходуном.

— Не могу смотреть. Жалко дерево, — сказала бабушка и совсем ушла из кухни.

А мама и Саша всё смотрели и всё слушали, как пила визжала «вжик-вжик» и как у сосны там наверху дрожали все ветки и все иголки.

Потом дядя Егор взял в руки топор и стал подрубать сосну. Потом они с папой привязали к сосне толстую верёвку и принялись тянуть эту верёвку. И сосна, тихонько скрипнув, слегка наклонилась.

— Падает, падает! — закричал Саша.

А сосна, ещё сильнее наклонившись, сперва медленно, а потом всё быстрее и быстрее стала валиться и вдруг громко рухнула на землю.

— Всё, — почему-то очень грустно прошептала мама и отошла от окошка.

— Теперь можно туда? — спросил Сашенька. Ему-то не терпелось скорее в сад, к папе.

— Иди, — сказала мама. Распахнула дверь на крыльцо, выпустила Сашу, но сама вместе с ним в сад не пошла.

Дядя Егор уже успел уйти от них, и папа стоял возле сосны один. Сосна лежала среди травы длинная-длинная, с коричневым гладким стволом, и ветки на её макушке были смяты, а некоторые совсем сломаны. Лицо у папы было скучное. Он и Саше не улыбнулся, когда Саша подбежал к нему.

— Спилили? — спросил Саша, разглядывая золотистый пенёк и сосновые опилки, которые, разлетевшись, лежали на траве, тоже светлые и золотистые.

— Да, — ответил папа.

А от золотистого гладкого пенька так хорошо пахло смолой.

— Конечно, не очень хорошая была у неё сердцевина, — тихо сказал папа. — Но вполне могла постоять ещё несколько лет. Кто знает?

Саша взял папину руку. Она была горячей и пахла смолой.

— Тебе жаль сосну? — спросил он.

— Очень, — сказал папа. — Сколько лет росла, пока стала таким высоким и красивым деревом, а свалили мы её за каких-то двадцать минут…

И в саду у них почему-то вдруг стало пусто-пусто.

4
{"b":"99744","o":1}